Дневники 1930-1931 - Михаил Пришвин

А как отвела глаза, он опять жуликом. У всех принято правило не бить лежачего, так и медведица, конечно, заметила, что он ползет жуликом, но мер никаких не предпринимала и допустила его доползти вплотную до гнезда. Дальше ползти было некуда, и он остался лежать тут надолго в своей жалкой позе: «Хоть убей, никуда не пойду!»

У нас начался большой спор о том, зачем медведь подполз к Плаксе: что ему надо. Иные говорили, что это пробудился в нем инстинкт отцовства. Другие возражали на это: если это отцовство, то зачем же дала она ему оплеушину. Одни делали предположение, что он хочет облизать медвежат, другие, напротив, задавить… Времени для спора у нас было достаточно, тем более что уходить никто не хотел, каждому было интересно узнать, чем кончится эта семейная сцена.

Всех догадок наших не уписать на листе и незачем портить бумагу: никто не догадался. Разгадка наступила, когда медведица захотела оправиться и стала к лежащему жуликом великану задом. Тогда он внезапно развернулся, сгреб огромными ручищами всю солому, взял ее вверх, поднялся на задние ноги и принес ее к себе, постелил на жестком корье и улегся{231}.

18 Апреля. Зарядил мелкий дождь-снегоед. Но в логах воды еще нет и дорога даже не проваливается.

Гигиеной теперь может быть только очень напряженная работа, а чуть покой — сейчас же начинает грызть тоска не какая-нибудь романтическая, а прямо физическая, режущая так сильно, что другой раз и подумаешь, не глисты ли это у меня. Но нет, потому что как только входишь в работу, тоска исчезает.

В деревне беднота, которая с самого начала паразитировала на трудящихся, когда теперь дошло дело до вступления в колхоз, вдруг повернула фронт и оказывает бешеное сопротивление. Это и понятно: в колхозе надо работать. Идут в колхоз те, кто боится быть раскулаченными.

Волки.

Волчица в Зоопарке отличается крутым характером, и все волки ее боятся и слушаются беспрекословно. Раз был такой случай. Молодые волчата вовсе ее иссосали, так что молока перестало хватать. Тут бы самому волку надо помогать больше. Это ведь известно, что у волков молодых кормит мать молоком, а отец отрыжкой, потому что необходима волчатам соляная кислота. Но вот мать заметила, что когда щенята подросли и волку пришлось много давать, он стал отлынивать. Раз, два… В третий раз волчица бросилась к нему, схватила за ухо и подвела к щенкам. Конечно, волк сейчас же выкинул все, что у него было. А другие волки, видя расправу со стороны, забились в угол и, когда старик выкинул пищу, подошли все и тоже выкинули. Вот сколько накидали! Как же иногда бывает полезна трепка.

19 Апреля. Красная горка{232}. Дождь.

N. рассказывал о «роли личности в истории» (при организации великих огородов Смычки): что личность в творчестве лишь официально не признается определяющей силой, на самом же деле (и в огородах) все осуществляется личностью. Основное же зло N считает в карьеризме.

20 Апреля. Кончура вышла из берегов.

В еловом лесу и далеко вокруг него трудно было признать, что снег — это снег. Ведь всю долгую снежную зиму ветер постоянно сбрасывал хвоинки и новый снег покрывал их опять своей белой скатертью. Теперь, когда сверху сильно оттаяло, множество слоев хвоинок вместе сошлись, и снег возле хвойного леса стал похож на кожу сильно волосатых людей. (Снимок.)

Ствол каждого дерева теперь стоит как бы в блюдце с водой. (Снимок.)

Дорога, однако, все еще держится и не проваливается даже, хотя рядом все елочки стоят по колено в воде. (Снимок.)

21 Апреля. Паводок.

Неслыханный разлив Кончуры. Прилет зябликов. Но в лесу еще нет проталин.

На рассвете произошла катастрофа с местным поездом (редкий случай): в этот раз виноваты действительно стрелочники-сигналисты Самыгин и Васильев. На балконе сигнальной вышки с зеленым флагом в руке стоял старик в кожаной куртке. Внизу шел человек с портфелем. Верхний старик и нижний человек поклонились друг другу и стали разговаривать.

Старик говорил:

— Люди нынешнего века спешат все куда-то. На три секунды раньше перевел стрелку, и три вагона с людьми перевернулись.

— Расстрелять бы за это дело.

— Следует, — ответил старик, — чтобы другие боялись, их теперь только этим способом и можно учить.

— На рычаге-то кто стоял? — спросил нижний.

— На рычаге стоял Васильев, да этот не виноват: он делает, что велит сигналист.

— А кто на балконе стоял?

— Мой сын, — ответил старик.

Человек с портфелем смешался, быстро простился и пошел.

Толпа проходила и, насмотревшись <2 нрзб.>.

22 Апреля. Вода гуляет (гуль-гуль-гуль). На разливе видел куликов. В лесу теперь хорошо на опушках и на больших полянах, тут на глазах исчезает снег. Каждое дерево стоит в блюдце с водой, и часто край блюдца прорывается, вода бежит к другому, там новый ручеек выводит воду на новый путь куда-нибудь в предовражную канаву и по ней… в море? или на небо в облака? <1 нрзб.> леса, там, где я когда-то снимал с засыпанных елок портреты безобидных существ, снег очень осел, и когда он садился, то брал с собой вниз широкие ветки елок, драл, драл зиму и теперь все держит; так что можно было узнать по елке, с какой высоты он садился и куда сел. На поляне там и тут на глазах эти елочки вдруг вспрыгивали и даже пугали, все казалось, будто зверь какой-то из снега поднялся.

Видели на угреве двух бабочек, красную и желтую. У князя мальчика укусила пчела.

Голиганы (хулиганы).

Дмитрий Матюрин, старик из Дерюзина, не идет в колхоз, потому что на руках у него сын, 11 лет сидит, не встает, ни жив ни мертв. Если в колхоз идти, то его хотят куда-то увезти, а жалко.

Егор — 8 человек, а если в колхоз, то два работника, а дома все дети вместе работают.

Так каждый мужик слушает принципиальное и не слышит, кажется, он спит, а он соображает все до точности и представляет свою жизнь в колхозе (личные обстоятельства).

— Каждый возьмет косить лучше густую мягкую траву, а я возьму белоус, потому что я знаю, как с косой обойтись.

«В Западной области, в колхозе «Красный пахарь» Касплянского района, среди членов коллектива был обнаружен кулак».

Аскетическое сокрытие личности в творчестве сопровождало нашу русскую революцию испокон веков в ее движении по генеральной своей линии. Несомненно, что и весь революционный быт нашего времени окрашен этим же самым аскетизмом не только с чисто внешней стороны <5 нрзб.> и т. п., но и с внутренней, психической или идейной стороны. На местах большого строительства незаметные герои выносят жизнь нисколько не менее трудную, чем бывало, выносили люди на передовых позициях войны, хотя, конечно, в совершенно ином самоопределении. Тут и рождается тот естественный, можно сказать, производственный аскетизм. Пример: Рукавишников в отношении личности: дело, а не ты. Это здоровое обезличение дела, однако, ни в каком случае не должно быть обесчеловеченным: пусть исчезает личность в производстве, но не до того, чтобы с нею и человек исчезал, и торжествовала машина, как говорят, в Америке это, по всеобщему утверждению, будто бы происходит.