Отшельник - Б. Седов

Теперь Баркову их тоже стало жалко. Лучше бы убил сразу. Но, как бы там ни было, путь Афанасию и безбашенным скинам был открыт. Однако беспокоил Семена тот факт, что по зоне разгуливают бодрствующие вертухаи…

Знахарь ничего не понимал. Они уже больше двух часов назад, спасаясь от ливня под лапами огромной ели, поочередно распылили газ, закачанный под давлением в 150 атмосфер, из всех баллонов боекомплекта. Ветер тянул на зону. По предварительным расчетам всю ее площадь за прошедшее время должно было накрыть огромное облако газа. Концентрация отравляющей смеси в воздухе была такая, что ее хватило бы и на стадо слонов. Но по территории лагеря изредка проходили то курсанты, то вертухаи. И не собирались укладываться. Не зевали даже. И Знахарь ничего не мог с этим поделать.

Отчаявшись ждать, понимая, что страшно рискует, он подозвал Адольфыча, смахивающего на пожарника - с обширным ранцем за плечами, шлангами и раструбом брандспойта в руке.

- Ну, что, фюрер, веди свое войско.

И потеха началась.

Пятеро скинов с Адольфычем во главе, вопя: «бей жидов, спасай Россию!», успели проскочить через будку КПП. Троих, которые задержались там, чтобы отрезать члены у служивых, уткнувшихся носами в «Плейбой», будочка, сложившись от мощного взрыва, похоронила под своими обломками: у обороняющихся, которые наконец разглядели опасность, были управляемые минные поля.

Группа Спайдера ломанулась через колючку, но не совладала с напряжением. Брызнули фиолетовые икры, и вонючее паленое тело одного из лысых лидеров осталось поджариваться на проводах.

Еще один огнеметчик - Платон - пыхнул пламенем на столбы, удерживающие проволоку, и неожиданно добился успеха. Их удалось опрокинуть, освобождая проход, но с вышек, установленных по периметру, затрещали пулеметы. Хотя ни единой живой души там не было. Оставив двух бритоголовых корчиться в лужах собственной крови, десяток разъяренных вояк, паля во все стороны из автоматов, ринулись к баракам.

Скины группами по четыре-пять человек переходили от одного строения к другому. Группа заскакивала в проход с автоматами и заточками наперевес и, разделившись по двое-трое, молча разбегалась по бараку. Редкие «курсанты», лежащие на кроватях, с обычным безразличием смотрели на происходящее из-под одеял - но никто не крикнул, не попытался защититься даже тогда, когда в них в упор разряжали автоматы или резали, как свиней.

Опустошенный барак поджигали из огнеметов. Разгорались гигантские костры. Становилось жарко - в прямом и переносном смыслах.

С вышек по нападавшим строчили пулеметы. Плотный заградительный огонь встретил бритоголовых у каменной казармы роты обслуживания. Вертухаи, свободные от работ и дежурства, устроили грамотную круговую оборону и положили с десяток нападавших, пока Тимур не приспособил портативный миномет, из которого он пулял по площадям, когда началась заваруха, для стрельбы прямой наводкой по окнам. Очаг сопротивления был подавлен.

Но Знахарь ничего не знал о судьбе Семена Баркова и Афанасия Аянова. Они никак не проявлялись. По рации связаться с ними не удавалось - похоже, на КП были включены глушилки радиоволн. Как проникнуть на командный пункт, Знахарь не знал - как не знал и того, где прятались почти три сотни зомбированных заключенных…

Командный же пункт бесстыдно прошляпил нападение. Дежурные вертухаи, наблюдавшие за камерами слежения, как обычно, отвлеклись на свои дела. Кто-то сочинял письмо матери, кто-то карябал стишки, некоторые читали детективы, изредка поднимая взгляд к мониторам. Самые наглые мирно посапывали. Поэтому двух заснувших на КПП сержантов засекли не сразу. Сначала чуть в ружье караул не подняли, решив, что те мертвы; потом приближение включили и увидали, что дежурные на массу давят, положив головы на сисястых глянцевых теток.

Обозвав их козлами, начальник смены - прапор в фуражке таких размеров, что на нее вполне мог приземлиться вертолет - стал вопить на спящих в микрофон. Но даже четырехэтажный мат на этот раз не оказывал должного воздействия. Вся диспетчерская с интересом глядела на бесплатный цирк. И не смотрела на мониторы внешнего обзора. Нападавших заметили, когда вооруженная толпа ворвалась на пропускной пункт…

Остальное было, что называется, делом техники. Два десятка человек бросились по своим местам, вглядываясь в свои зоны ответственности, кто-то управлял пулеметами, кто-то подрывал мины, включили глушители радиоволн во всем диапазоне частот. В общем, стали наконец делать так, как их учили.

Вояк в зоне было даже несколько меньше, чем предполагали Знахарь с Семеном. Три смены операторов командного пункта во главе с прапорами. При этом одна смена отдыхала после дежурства в жилой зоне, куда ее возили на автобусе, другая же находилась для подстраховки в той кирпичной казарме, которую нападавшие только что забросали минами и гранатами, а третья в полном составе дислоцировалась на командном пункте. Кроме того, в штате находились пять компьютерных инструкторов - младших офицеров, над которыми стоял майор-заместитель начальника колонии. И еще два отделения. Отделение обеспечения: повара, шоферы и т. д. И вертухаи, которые могли бы называться разводящими и выводными, если бы заключенные в этой зоне не перемещались самостоятельно. Поэтому отделение неофициально именовалось «наземным» и занималось приемом зеков и охраной ворот. Штабные службы: кадры, финансы, МТО - располагались в жилой зоне в десятке километров от колонии в небольшой деревне Самса на берегу одного из притоков Чулыма.

После гибели Штерна до грядущего назначения нового начальника колонии исполнял эту ответственную должность и командовал всем местным хозяйством пузатый майор Ловушко. У него в подземелье был особый кабинет, доставшийся в наследство от Штерна, и вход в него был заказан всем, кроме Седого, ставшего, опять же по наследству, его заместителем.

Боеспособными к текущему моменту оставались только те из обитателей колонии, кто с самого начала налета скрылся в бетонных бункерах.

Понимая, что газ отчего-то не действует, Семен снял респиратор и сунул его в карман робы, чтобы не привлекать излишнего внимания. И в кочегарку уже заходил принять душ простой советский заключенный Кулак в серой казенной робе, обнимая куль с бельем.

За столом напротив котлов сидели два истопника, один совсем еще юноша, а вторым был мужик, который мыл Семена еще в «первое пришествие». На этот раз он не был таким безучастным. Заметив Семена, он сощурил глаза и поманил того пальцем. Барков подошел медленно, не глядя в глаза мощному кочегару с тяжелым квадратным подбородком. Подумалось, что «ходячие ключи» наверняка были облечены доверием хозяев, а значит, скорее всего, исполняли еще и роль стукачей. А этот, похоже, и ненужную инициативу проявить хочет.

Семен сел на свободный табурет, а кочегар поднялся со стула и встал напротив разведчика, переваливаясь с пятки на носок.

- Та-а-ак… Ты же вроде в бегах.

Семен недоуменно пожал плечами.

- Прикидываешься, сука? Ничего, скоро тебе мозги вправят.

- Не раньше, чем ты, козел, посмотришь вон в тот глазок, - решил форсировать события Семен и кивнул на прибор идентификации личности по сетчатке глаза.

Истопник неожиданно ринулся вперед со всей резвостью, на которую был способен, выбросив кулаки вперед уже в прыжке. Семен, оставаясь сидеть, боком упал на стол и подался навстречу. Правой снизу в живот он притормозил живую торпеду - пудовые кулаки нападавшего и лоб его медный пролетели сверху. Левой ладонью капитан успел поймать квадратную челюсть и резко, на разрыв, дернул вбок и вверх. Все было элементарно и просто, как угол дома: через секунду стукач валялся на цементном полу. Брюхом вниз лежал, а голова была приделана как-то неправильно - мертвые остановившиеся глаза безучастно таращились в потолок…

Из душевой выглянуло морщинистое лицо Гайаваты:

- Круто, однако!

Двое добровольных заключенных взяли под белы рученьки третьего, настоящего, и подтащили его к прибору. Приложили мордой к датчику. Потайная дверца папы Карло стала открываться - золотой ключик подошел. И стал не нужен. Свернуть шею этому цыпленку было делом одной секунды.

Майор Седой был невысок, на вид щупл и по иронии судьбы полностью облысел, когда ему еще не стукнуло и тридцати. Всю жизнь он страдал от наполеоновского комплекса, поэтому с самого детства брал одну вершину за другой.

Школа с золой медалью.

Престижный военный вуз.

Красавица жена - почти на голову выше его, что придавало их интимным отношениям особую пикантность.

Он окончил все мыслимые курсы, где готовили тех, кто умеет воевать. Окончил с отличием. Когда в Вооруженных силах появились первые компьютеры, Седой во второй раз отправился учиться - на этот раз в академию. И так увлекся, что стал путать мир, в который он попал, с реальной жизнью. Забыл, когда приходить домой, что там делать.