Сталин. Красный монарх - Александр Бушков

А родственник товарища Пилляра, бывший офицер царской армии фон Пильхау, примерно в те же времена создавал в Германии так называемое «Русское объединенное народное движение»: белые рубашки, красные нарукавные повязки, на них – белая свастика в синем квадрате. Без ложной скромности фон Пильхау себя объявил «фюрером русского народа», а чтобы избежать ехидных вопросов по поводу не вполне славянской фамилии, принял более приличествующую случаю – Светозаров. Что ему, в общем, не помогло: гитлеровцы не пожелали иметь возле себя этаких вот плагиаторов и «движение» быстренько разогнали, а «фюреру» велели сидеть тихо, пока ему ноги не переломали, и впредь так более не именоваться, потому что фюрер в Германии может быть только один…

Вот так примерно это и выглядело: самые причудливые переплетения дружеских и родственных связей, самый причудливый народец. Какие-то темные и мутные «иностранные коммунисты», авантюристы вообще непонятного происхождения, перекрасившиеся в «обнищавших» дворяне… Охраной Политбюро долгое время ведал бывший будапештский парикмахер, бывший австро-венгерский военнопленный Паукер. Расстрелян уже при Ежове как участник заговора против Сталина (иные историки всерьез подозревают, что заложила его супруга Анна, твердокаменная сталинистка).

Комбинации порой крутились такие, что дух захватывает – не от восхищения, от тягостного недоумения…

Будем знакомы: турок Энвер-паша, один из трех творцов сбросившей султана революции. А заодно – главный организатор массовой резни армян в 1915 г. За эти шалости союзники его после окончания первой мировой искали всерьез, чтобы расстрелять, но по личному указанию Ленина Дзержинский устроил так, что пашу на самолете вывезли в Советскую Россию. И не придумали ничего лучше, кроме как направить его в Среднюю Азию воевать с тамошней контрреволюцией. Вообще-то московские и стамбульские революционеры довольно тесно дружили (Красная армия захватила Азербайджан еще и благодаря поддержке турок, благодарных Ленину за помощь деньгами и оружием), но Энвер взбрыкнул и вместо того, чтобы воевать за большевиков, организовал басмаческое движение. Чекисты с ним изрядно повозились, прежде чем прикончили…

Видный чекист Глеб Бокий по самую маковку влип в увлекательные предприятия отечественных мистиков и оккультистов. Пригрел у себя небезызвестного Барченко, и тот на немалые денежки ОГПУ то искал на русском Севере следы «допотопной» цивилизации, то в Крыму – следы древнейшей «друидической» культуры, то в Тибете – Шамбалу. В свободное время учил сотрудников ОГПУ азам парапсихологии и телепатии, а также то и дело приставал к Бокию, чтобы тот свел его со Сталиным, которому Барченко намеревался «открыть тайны Древней Науки тибетских махатм». Даже для Бокия это было чересчур, и к Сталину с такими откровениями он идти не решился, но организовал из чекистов и старых соучеников по Горному институту мистический кружок. Когда в 1937-м Бокия все же повязали, на квартире у него при обыске нашли несколько десятков засушенных мужских членов – заготовки для каких-то магических занятий.

Кстати, в какие-то до сих пор не проясненные игры товарищей из ОГПУ был напрямую замешан и Николай Рерих, еще один оккультист. По достовернейшим сведениям, по Тибету в поисках Шамбалы он болтался не на собственные деньги, а на командировочные – и весьма немалые – от «рыцарей плаща и кинжала»…

Переплетения встречаются такие, что дух захватывает! Вот взять хотя бы Карла Хаусхофера, немецкого геополитика, разведчика и матерого оккультиста. В том же Тибете, в Лхасе, принял буддизм и состоял в целой куче тайных восточных обществ: «Зеленый дракон», «Общество реки Амур», «Черный дракон», «Черный океан», «Великое общество национального духа». Мистик законченный – пробы негде ставить. Так вот, один из его ближайших друзей – дипломат и граф Брокдорф-Ранцау, а тот, в свою очередь, был прекрасно знаком с Радеком и знаменитым Парвусом, да вдобавок Хаусхофер еще замечен в тесных и многолетних связях с английскими масонскими ложами, не вымышленными, а теми, что реально существовали. Хорошенький клубок? Подобных было множество: от германских мистиков к советским чекистам и коминтерновцам, а от них к тибетским ламам, а от тех – к англичанам, а от тех – к небезызвестному главе исмаилитов Ага-Хану в Бомбее… За сто лет не распутать!

Нарком внутренних дел Ягода… Вот уж никак не покорный «сталинский инструмент»! Человек сильный, самостоятельный, честолюбивый и с огромными амбициями. Роскошь и комфорт любил чрезвычайно. Взяток, правда, не брал – потому что не было необходимости. У него в руках и без того были огромнейшие «фонды», например, на строительство «великих каналов», откуда при некоторой ловкости можно было черпать даже не полной ложкой – полным ведром. Понимающие люди знают, сколь благодатную почву для хищений являют собой стройки, особенно крупные.

Как следует из материалов ревизии, только за первые девять месяцев 1936 г. на всевозможные нужды Ягоды и его ближайшего окружения потрачено было 3 млн 718 тыс. 500 руб. Что в эту сумму входило? Самые разные траты, в том числе, так сказать, «меценатские»: мебель в подарок писателям Киршону и Афиногенову, содержание особняка для художника Корина, продукты для приближенных сотрудников и т.д. Были еще расходы сугубо личные. Ровным счетом сто шестьдесят тысяч рублей ушли на то, чтобы купить, капитально отремонтировать и обставить мебелью дачу для «Надежды Алексеевны», как эта дама обтекаемо именуется в акте ревизии.

Откуда такая деликатность? Да оттого, что «Надежда Алексеевна» – невестка Максима Горького, жена его сына, тоже Максима, она же «Тимоша» (было у нее в доме Горького такое прозвище). Судя по многочисленным фотографиям, женщина исключительно красивая и весьма легкомысленная, как это частенько с красотками случается. Еще до Максима ненадолго «сбегала» замуж и перебрала кучу любовников, ну а в СССР очень быстро подружилась с товарищем Ягодой в самом что ни на есть интимном смысле.

Рогатенький муж, Максим-младший, вообще-то об этих шашнях знал, но, поскольку был горьким пьяницей, времени для разборок почти не находил. По жизни это был никак не ангелочек: комиссарил в свое время на курсах всеобщего военного обучения при ВЧК, отбирал в Сибири хлеб у крестьян. Время от времени, в редкие минуты просветления, все же устраивал неверной женушке звонкие скандалы. Легкомысленная красавица эти скандалы заносила под номерами в особый список – так она забавлялась. Но происходили свары редко: Максима старательно поддерживал в непросыхающем состоянии секретарь Горького Крючков (подчиненный Ягоды).