Весна священная - Алехо Карпентьер

что важно, что неважно, мало того — мне были незнакомы многие слова, которых я не встречала ни в стихах, ни в мемуарах художников и артистов, ни в трактатах о балете и о музыке. Поистине хоть покупай словарь, справочник, пособие по тайнописи, чтобы понять, что же такое «латифундии», «монополии», «государственные земли», «централизм», «протекционизм», «тарифы», «таксы», «денежный оборот», «налог на сахар», «предмет тяжбы», не говоря уж о темном лесе всяких «демпингов», «пулов», «прибавочной стоимости», «экспансионизма», «плюрализма», «инфляции», «самовластия», «экономики, движущейся по замкнутому кругу», и так далее, и так далее — словом, всего того, что вперемежку с неудобопонятными сокращениями предлагали статьи и передовицы моему неопытному взору. Нет, мое дело — танец, им я и буду заниматься, думала я, не замечая, что исподволь возвращаюсь к доводам отца. (Правильно говорили восточные мудрецы — высшая мудрость в том, чтобы истово, на совесть, с любовью и смирением отдавать себя делу, к которому ты призван.) К тому же, с тех пор как мартовские иды омрачили мое пробуждение, все вроде бы встало на место: небо являло мне прелестнейшие облака, море было красиво, кактусы мои росли как нельзя лучше, благоухали туберозы, которые приносил мне Гаспар Бланко из аркад Паласио-де-Альдама. Тачай сапоги, если ты сапожник, каждому свое, будем возделывать сад по примеру Кандида, раз, два, три, и раз, и-и-и-й два, и-и-и-й три... Я надела шоры, я вслушивалась в стук метронома — раз, два, раз, два, раз и-и-и-и два, работа спорилась, как вдруг в конце июля (точно 26-го, мы собрались праздновать день рождения Каликсто, но сам он пришел хмурый, озабоченный, едва ответил на поздравления и -поскорее сел к приемнику) мы узнали, что в провинции Орьенте произошло что-то важное. Допоздна слуша302

ли мы дикторов, комментаторов, хотя и не могли разобрать, что правда, что ложь, что преувеличено, что искажено. Из всех сообщений выделялось то, что называли «нападением на казармы Монкада»; то, чему — вскоре я убедилась в этом!—суждено было сильно повлиять на всю нашу жизнь. И женщине, не читавшей газет, пришлось со следующего же дня поступиться своим подчеркнутым (а то и преувеличенным) равнодушием к происходящему, ибо ей, что ни час, сообщали новости Энрике, Гаспар, соседи, Каликсто, даже Мирта, против ожидания разделявшая общую тревогу. Передо мной мелькали шапки и подзаголовки, и свежая краска еще не совсем просохла на газетных листах, в которых говорилось мелкими буквами то же самое, что было сказано большими. Вот «Алерта»: «Подрывные действия в провинции Оръенте. Больше 80 убитых. Многие не опознаны. Правительственные войска контролируют положение. Отряды мятежников, пытавшихся бежать, отрезаны от моря». Вот «Крисоль»: «53 убитых в Бойямо и Сантьяго». Вот «Орьенте» (газета, которая выходит в Сантьяго, ее привез Гаспару его приятель, музыкант, прилетевший 27-го дневным рейсом): «Убитых 61 человек, раненых— 28. Таков печальный исход нападения на казармы Монкада, совершенного отрядами мятежников, которыми, по слухам, командовал Фидель Кастро». Имя это появилось назавтра в «Алерта»: «Убито еще 20 человек. Правительственные войска идут по следу главаря мятежников, Фиделя Кастро». Тогда же, 28-го, газеты поместили и комментировали речь Батисты. Окопавшись на военном полигоне, под защитой лучших своих частей и североамериканских инструкторов, диктатор утверждал, что на казармы напали наемники, среди которых много иностранцев, а нанял их президент, свергнутый им, Батистой, в мартовские иды, и покушались они на его, Батисты, жизнь. «Странно! — воскликнул Энрике.— Зачем затевать покушение так далеко от жертвы?» «Брешет ваш Батиста (простите, мадам)»,— сказал Каликсто. «Никаких тут нет наемников, кроме тех, кто служит реакционным заправилам. Их мы навидались за последнее время»,— сказал Гаспар. «Именно, что твои бандиты из гангстерских фильмов»,— сказал Каликсто. «Только на то и годятся, чтобы стрелять из машины,— сказала Мирта.— В жизни не замахнутся на такое дело».— «То-то и оно,— сказал Энрике.— Таких дел не начинают, если не рассчитывают хотя бы на поддержку народа».— «Разве что безумцы...» — сказала я. «Безумцы творят иногда великие вещи»,— назидательно сказал Каликсто, повторяя мою же фразу, которую я нередко употребляла в беседах с учениками, рассказы303

вая о дерзновенных замыслах Берлиоза, о подвижнической борьбе Бетховена или о том, как Вагнер решил создать театр, где ставили бы заведомо несценичные оперы. Однако здесь и сейчас, hic et пипс, мы были далеки от этих бодрящих примеров. «Авансе»: «Правительственные войска продолжают преследование мятежников. Еще один убитый в усадьбе «Сибоней». «Оттуда они и вышли»,— сказал Каликсто. «Эль Мундо»: «В столкновении при Гран-Пьедра убиты шесть участников нападения на казармы Монкада, пытавшиеся бежать». «Гавана Пост»: «Lenin book found on attackers»«Иначе и быть не могло!» — воскликнул Гаспар. «Информасьон» (от 29-го): «Мятежники отступают, стычки у Сьерра-Маэстры. Перестрелка в Моффо. Обнаружены три трупа. Результаты вскрытия. Патруль на улицах». По мере того как шло время, события обретали все больший масштаб. «А если бы прибавить то, что от нас скрывают...» — сказала я. Все думали, что об истинном размере событий можно судить по реакции властей: «На 90 дней приостанавливается действие конституции». «Вводится цензура на все журналы и газеты». «Столкновения в провинции Орьенте». А министр информации сообщил журналисту из Штатов: «Attackers of army post indentified as crimináis»1 2. «Чтобы изловить несколько преступников, не поднимают на ноги армию»,— заметила Мирта. «Диарио де Куба»: «Найдены убитые в Бац^мо. Неопознанные трупы на дороге, ведущей к сахарному заводу «Софиа». «Все убивают и убивают!*^^^ка я. «Должно быть, репрессии страшные»,— сказал Каликсто. «А сержантик забирает все круче,— сказал Энрике.— Сперва он толковал о безумной попытке и призывал к согласию—это с чем, с полицейским террором и отменой лекций в университете? Потом взял тоном выше: нашу терпимость неверно понимают, власть должна быть спокойной и справедливой, но сильной, терпение наше истощилось...»— «А это,— сказал Гаспар.— «Эль Паис» пишет, что арендаторы поддерживают правительство. Мало им армии?» — «Мой класс, как всегда, верен своим принципам»,— сказал Энрике. А 3 августа «Авансе»: «Схвачены Фидель Кастро и еще семь беглецов». «Пренса либре»: «Фидель Кастро схвачен на привале, под Сантьяго-де-Куба». «Диарио»: «Напряженность значительно уменьшилась после поимки главаря мятежников Фиделя Кастро Рус». Наконец, «Крисоль»: «За все отвечаю я один», говорит в своем заявлении Фидель Кастро. Молодой и крепкий человек, отягощенный 1 У нападавших найдена книга Ленина (англ.). 2 Нападавшие на казарму оказались уголовными преступниками (англ.). 304

ответственностью, размеры которой ему, без сомнения, понятны, ибо он юрист по образованию, с поразительным спокойствием, легко и красноречиво рассказал все подробности своего плана и его выполнения вплоть до того момента, когда сам он был схвачен