Жена напоказ 2 (СИ) - Счастная Елена

— Ренельд! — раздалось издалека. 

Нежный женский голос стих, отразившись эхом от каждого каменного выступа. В груди словно перевернулось что-то. Стало удивительно легко и тревожно одновременно. Ренельд пошёл дальше, теперь ведя кончиками пальцев по обшитой деревом стене длинного светлого коридора с выходящим во двор окном в конце. Одна из светлых дверей в завитушках резьбы была приоткрыта. И едва он подошёл — ощутил знакомый аромат духов.

Он прошёл в светлый будуар и замер, ощутив острейшее дежавю: точно такую же сцену он видел раньше — в своём сне. Только сейчас сидящая на пуфике перед трюмо Мариэтта казалась ему ещё более притягательной, соблазнительной и близкой. Совсем не такой, как раньше, когда он едва её знал.

Ренельд приблизился к жене и остановился позади, любуясь отражением её сосредоточенного лица в зеркале. Она наконец заметила его и слегка вздрогнула от неожиданности. По её губам скользнула растерянная улыбка.

— Ты опять задержался за делами? Знаешь, я скоро совсем забуду, как ты выглядишь, — проговорила она с игривым упрёком.

Не поторопилась прикрыться, хоть лёгкий халат висел рядом, на спинке кресла. Она взмахом руки поправила волосы и встала. Ренельд скользнул взглядом вдоль её спины — ниже, пока храня молчание, борясь с ощущением пугающей реальности происходящего, но ещё помня, что это всё иллюзия.

Или нет?

Что может быть реальнее переживаний или страхов человека? Реальнее его желаний…

А Ренельд ощущал его сейчас так сильно, словно всё сокрытое внутри вдруг оголилось — и кто-то провёл по самым тонким струнам чувств мягким пером.

Мариэтта повернулась лицом — и опустила ладони на его грудь. Влетевший в окно ветер несмело тронул каштановые локоны, что спускались на её плечи. Она ещё мгновение сомневалась, борясь с чем-то внутри себя так явственно, что мягкие потоки её взбудораженной ауры касались Ренельда тоже.

— Ты такая красивая, — проговорил он наконец, поборов вставшую в горле песочную сухость.

Обнял тонкую талию жены, спустился ниже, ощущая каждый волнующий изгиб её тела. Мариэтта вскинула на него медовый взгляд и потянулась к губам. Ещё миг — и прижалась к ним своими. Неторопливые ласки её лёгких, нежных рук стали настойчивее и смелее. Словно на проверяла устойчивость барьеров, которые он вынужден был в себе выстроить. В которых должен был жить, пока не найдёт выход.

Осознание иллюзии стиралось с каждым мигом, уступая остроте ощущений: дыхания, прикосновений к тёплой коже жены — кончиками пальцев, губами и языком. В какой-то миг Ренельд забыл, как оказался здесь и зачем. Почему всё это вокруг настолько безупречно располагает к тому, чтобы стать с Мари гораздо ближе, чем раньше. Одежды между ними становилось всё меньше. Оглушительное напряжение только росло, поглощая в своей тугой глухоте любую неправильную, неуместную мысль.

Короткий рваный вдох между поцелуями — Ренельд рывком поднял жену над полом и понёс в постель. Этому уже невозможно было сопротивляться. Он ведь не каменный, и всё, что происходит между ними, доводит его до изнеможения — стоит только подумать. Стоит только прикоснуться лишний раз. И где уж устоять против такого пылкого нападения!

Но кожа Мариэтты становилась всё горячее, пока этот жар не начал колоть, словно десятки раскалённых игл разом. Уже понимая, что так не должно быть, Ренельд не мог заставить себя остановиться — словно угодил в мягкую смолу и с каждым движением только погружался глубже.

Разум, потонув в вязкой массе желания, отказывался просыпаться. Его одолевало лишь одно стремление — дойти до конца, до пика — вместе с Мари.

— Рен, — вдруг простонала она, толкая его в грудь ладонями. — Что-то…

Её голос оборвался, она глухо вскрикнула, выворачиваясь из-под Ренельда и в то же время крепко сжимая его коленями. Её глаза разгорелись ярче, словно от внутреннего огня. Ослепительный свет, будто пожар — по вороху соломы — метнулся вдоль тела Мари, иссушая, выжигая его изнутри.

Ренельд замер, рвано дыша, чувствуя, как испарина на его коже мгновенно высыхает от прилившего к ней жара.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Постой, я помогу.

— Нет не нужно, ты не сможешь, — Мариэтта оттолкнула его совсем и завернулась в содранную с постели простыню, силясь укрыться от его взгляда. 

Мощь ауры в ней нарастала, разбухала, накрывая собой, словно коконом. Ренельд схватил её запястье, поймал подушечками пальцев судорожное биение крови под кожей.

Внутреннюю темноту пронзило раскалённым копьём света. Ещё и ещё — разрушая выстроенный годами порядок. Ренельд попытался сбросить лишний, непривычный свет, слишком сильный, чтобы успеть его принять. Но тот накапливался, раня каждым всплеском. Пока кожа не стянулась сухой коркой. Пока глаза не начало щипать при каждом движении век.

— Рен, не надо! — Мариетта вскочила с места, пытаясь высвободиться.

И он перестал её держать, потому что уже не мог — просто понял, что рассыпается на крошечные пепельные частички.

Показалось, что он просто перестал быть. и сколько это длилось — неизвестно. Пока ощущения не начали возвращаться промозглой сыростью пещеры, где не было ни капли света. Одна только тишина и удивительная бесконечность.

Ренельд моргнул, глотая исцеляющий опалённые лёгкие воздух, и поднял голову с каменного, колючего пола.

— Проклятье Первородных, — прохрипел, озираясь в непроглядном мраке.

Чтобы зажечь магической огонёк, пришлось попотеть. Но тот всё же разгорелся — и тёмный провал открывшегося дальше хода подсказал, что нужно идти. Возможно, выход уже рядом.

Словно лишившись костей, Ренельд с трудом поднял себя на ноги. Держась за стену, потащился вперёд. На ходу коснулся рукояти кинжала — она была совершенно пуста. Но внутри схемы ауры ещё теплились какие-то крохи света.

Показалось, это никогда не кончится. Ренельд наделал столько ошибок, что пещера будет водить его по своему нутру ещё неделю, пока не заставит переосмыслить всю жизнь.

Но за сотым поворотом каменной кишки вдруг мелькнул сияющий проблеск. Ренельд прибавил шаг — свет разросся, повеял теплом нагретого солнцем ветра. Из сумрака проступили очертания неровных стен и даже невысокого свода. Ощутимая магическая завеса лёгким сопротивлением коснулась кожи — и Ренельд наконец вывалился наружу под взглядами молчаливых стражников, что стояли у выхода.

Пару десятков шагов он ещё не слишком ясно соображал. Всё вокруг казалось чересчур ярким, шумным и живым. Надо же, пробыл в пещере по ощущениям всего ничего, но как будто целая жизнь прошла. 

С аурой творилось неладное. Остатки света Мариэтты тонкими обжигающими плетьми били по мышцам — и перед глазами каждый раз проносились короткие вспышки.

Если сейчас Ренельд не пополнит её, всё угаснет окончательно. Прохождению испытаний это не помешает. Но вот повторную проверку аркой он не пройдёт. Она просто не выпустит его с поля состязаний.

Пока оставалось только переставлять ноги по тропинке, которая вела его вниз, к озеру, и соображать, что делать дальше. На берегу оказалось людно. Для гостей заранее были раскинуты шатры, устроены места для отдыха: как будто это они должны были проверять свои силы в пещере. Со стороны всё это походило на обычный пикник. Только у самой кромки воды на расчищенной площадке торчали невысокие обелиски — по числу участников. Они загорались в тот миг, когда кто-то выходил после испытаний. Ренельд пытался сфокусировать помутневшее зрение  — кажется, ещё ни один не светился.

Но стоило только приблизиться, как крайний обелиск начал понемногу испускать ровное голубоватое сияние.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Его заметили самые внимательные гости — и шум стал только громче. 

— Вышел! — раздалось в стороне. — Герцог!

Ивен протолкнулся между гостями и первым вышел ему навстречу, не скрывая удовлетворённой улыбки. Только на миг его взгляд помрачнел, когда он заметил, в каком Ренельд состоянии. Но это вряд ли увидел кто-то другой.

— Ты первый, — он протянул Ренельду руку, торопясь поздравить. — Теперь будем ждать, кто же будет вторым.