Темная сила Вселенной - Джулия Чернеда

Морган передернулся, потом включил фонарь и принялся разыскивать среди своего снаряжения все необходимое, чтобы открыть дверь.

Значит, он все-таки ввязался в эту глупость.

Что ж, ему не привыкать.

ГЛАВА 41

Наверное, Боумен и ее констебли искренне желали мне добра. Я — по некотором размышлении — решила, что хватила через край в своем настойчивом желании немедленно остаться одной, чтобы присоединиться к Гвидо и выяснить, где Морган. Но все мы крепки задним умом.

Интересно, от ресторана вообще хоть что-нибудь осталось?

— Поторопись, Сийра! — пророкотал каресианин, который трусил рядом со мной, дребезжа как телега, груженная пустыми кастрюлями.

— Надеюсь, никого не ранило, — уныло сказала я и оглянулась на языки пламени, рвущиеся к небу с поразительным энтузиазмом, несмотря на проливной дождь, вечно отсыревшие стены и усилия нескольких пожарных, уже появившихся на сцене.

Честное слово, я неожидала, что всего одна бутылка бренди, телепортированная в зажженную духовку — дверь кухни весьма кстати оказалась приоткрытой, так что я смогла как следует все рассмотреть, — окажет такое разрушительное воздействие. Это дало мне желанную возможность ускользнуть от Боумен с 'Виксом, которые бросились к центру «аварии» с той же скоростью, с какой все остальные поспешили покинуть место происшествия. Гвидо, поджидавший на улице, клешней ухватил меня за локоть, когда я выбежала наружу с толпой охваченных паникой посетителей.

— А я надеюсь, что мы сматываемся по той дороге, которая приведет нас в какое-нибудь укромное местечко, — проворчал мой спутник.

Он не попросил меня перенести нас — я-то знала, что причиной тому была не его нелюбовь к м'хиру, а нежелание привлекать к себе лишнее внимание. После наших прошлых совместных похождений, когда я только и делала, что таскала его туда-сюда по этому измерению, каресианин незыблемо утвердился во мнении, будто это из-за м'хира он потом еще несколько недель не мог демонстрировать в утехах в пруду былые чудеса неутомимости. У меня не возникло никакого желания обсуждать с ним эту досадную неприятность, но Морган тогда, помнится, чрезвычайно забавлялся.

Должна признаться, что в этом бегстве через запруженный пешеходами и транспортом город тоже можно было при желании выискать забавные стороны. Практически не находилось ретиан, впрочем, и любых других существ тоже, настроенных ни за что не отступать перед прущим прямо на них бронированным страшилищем, которое вдобавок хаотически клацало клешнями в воздухе и бешено вращало глазами во всех направлениях. Аборигенов, приспособленных к безмятежной жизни на своей родной болотистой планете, даже с самой большой натяжкой нельзя было бы назвать проворными и грациозными созданиями, но надо было видеть, с какой скоростью и изобретательностью они разбегались, отскакивали и откатывались с нашего пути! Проливной дождь в сочетании с моментально образовавшимися огромными грязными лужами только усугубляли это впечатление.

Как ни стыдно мне в этом признаться, зрелище было невероятно уморительное.

Колесный транспорт, само собой, представлял собой несколько большее затруднение. Не для меня, поскольку водители маленьких и средних машин, которым было позволено передвигаться в этой части города, незначительно уступали пешеходам в стремлении как можно скорее убраться с дороги каресианина — возможно, потому, что он был куда массивнее большинства из них, — но для других пешеходов, которым приходилось в этой давке еще и уворачиваться из-под колес. Если Гвидо желал оповестить о нашем маршруте блюстителей, он едва ли мог справиться с этим лучше, даже если бы у него было несколько недель на предварительную подготовку.

— Давай сюда!

Мой спутник-исполин не стал задерживаться, чтобы взглянуть, успеваю ли я за ним. Собственно, это было совершенно излишне, поскольку он не разжимал клешни, крепко обхватывающей мою кисть, с самого ресторана. Здоровенного синяка на память мне было не миновать, это уж как пить дать.

«Сюда» каресианина оказалось узким проходом или, скорее, сточной канавой между зданиями, где в данный момент как раз оказалось полно воды, стекающей с крыш — и с улицы, которая осталась у нас за спиной, тоже. Губчатые ступни Гвидо без труда находили опору. Он, похоже, вспомнил, что представители моего вида по сравнению с ним отличаются хрупкостью, потому что любезно разжал клешни и отпустил меня, но я обнаружила, что мне приходится цепляться за него обеими руками, в то время как он продолжал как ни в чем не бывало галопом нестись вперед, обдавая меня с ног до головы маслянистой грязной водой.

«Ни одна живая душа, — думала я, — не узнает меня в таком виде». Имелась, однако, одна маленькая закавыка. Ни одна живая душа, если только она не была совсем слепа, не могла не заметить каресианина. С побегами, как я уже успела заметить, вечно так: что-нибудь да упустишь.

За нами никто не гнался, поняла я миг спустя, отчаянно хватая ртом воздух. Канава круто повернула налево, затем снова направо. В нее то и дело впадали другие, более мелкие, где и я едва-то могла бы развернуться, и поток с каждым разом становился все более и более глубоким. Деваться нам из нее было некуда, во всяком случае пока.

— Помедленнее, Гвидо, — отплевываясь, крикнула я, чтобы перекрыть грохот дождя. — Да стой же!

Я поставила ногу на дно ручья, доходившего мне до щиколотки, и уперлась изо всех сил.

Мой спутник остановился. Три стебельчатых глаза обернулись в мою сторону, створки его головы были почти сомкнуты, чтобы защититься от дождя. Я вспомнила: вроде бы Джейсон говорил, что Гвидо не в восторге от пресной воды.

— Где он? — прокричала я, придвинувшись почти вплотную к нему, чтобы он расслышал меня. — Где Морган?

Послышался глухой лязг: каресианин повернул свой массивный корпус, стебельчатые глаза заглянули мне в лицо — мерцающая цепочка в темноте.

— Я надеялся, — низким подавленным басом пробормотал он, — что ты знаешь.

Бесконечно долгий миг я смотрела на Гвидо, чувствуя, как надежда покидает меня — дрожащую, опустошенную. Потом слизнула с губ дождевые капли, не слишком удивленная их соленым вкусом.

— Ладно, — сказала я устало. — Значит, будем продолжать поиски.

Вытащив из кармана маленький приборчик, я включила его и не подняла головы ни на жужжание над нашими головами, ни на удивленное бормотание Гвидо, ни на радостные приветствия полудюжины промокших до нитки драпсков, вывешивающихся из открытых дверей прибывшего аэрокара, который сама велела им взять в аренду.

Мне оставалось только надеяться, что мы сейчас отправимся не на «Макмору» и что у драпсков есть для меня лучшие новости, чем полное их отсутствие.