Чары кинжала - Катарина Керр

— Хорошо, — согласилась Джилл. — А правду говорят старинные предания, что только серебро может ранить мастера двеомера?

— Сталь может поразить мастера двеомера точно так же, как и любого человека. Стальная стрела достанет и ястреба тоже. Но если его сразит серебро, то в момент смерти тело его приобретет человеческие формы.

Они двигались вместе с Адерином по дороге, освещенной узким серпом луны. Они обогнули две фермы, наглухо закрытые от армии Родри, и вышли на луг, окруженный дубами.

— Спрячьтесь под деревьями, — велел Адерин. — Я должен покинуть вас. Будьте готовы. Он в любую минуту может напасть на меня.

Адерин вскарабкался на самое низкое дерево, сел на ветку и снял одежду. Джилл смутно различала очертания человека среди листвы. Ей показалось, что она видела неясный мерцающий образ филина рядом с Адерином, затем неожиданно свечение голубого цвета обволокло их обоих. Старый мастер двеомера исчез. На его месте был серебристый филин, расправивший крылья для полета. Издав глухой крик, филин оттолкнулся и уверенно полетел в темноту. Джилл затаила дыхание.

— Каждый раз охватывает ужас, — заметил Калондериэль. — Сколько бы раз ни смотрел на это.

Дженантар взял первую серебряную стрелу и натянул тетиву Луна медленно поднималась все выше. Джилл всматривалась в звездное небо над крепостью, но Калондериэль увидел его первым.

— Смотри, — прошипел он.

Дженантар поднял лук и выстрелил. Прошло добрых две минуты, прежде чем Джилл увидела темный силуэт, двигающийся на фоне звездного неба. Это был филин. Неожиданно она увидела другую птицу, которая падала вниз прямо на филина, растопырив когти. Филин и ястреб летели в сторону леса, состязаясь в скорости. Филин прилетел первым. Бормоча что-то несвязное, Джилл стояла в напряжении, с нетерпением ожидая, когда снова увидит филина. Они подлетали все ближе и ближе, и ястреб постепенно нагонял жертву. Дженантар выругался и выстрелил, но стрела не долетела до цели. Ястреб упал вниз и схватил филина. Птицы сцепились в воздухе.

Они боролись как настоящие хищные пернатые: высоко в небе сближались и, сцепившись и когтя друг друга, падали вниз, а затем, кружась, взмывали снова вверх. Джилл снова услышала пронзительные крики филина. Время от времени большее перья падали вниз, отблескивая серебром в лунном свете. Джилл и Дженантар выбежали на луг и стояли прямо под сражающимися в поднебесье птицами. Дженантар не решался выстрелить, потому что боялся ранить филина.

Оба участника драматичного сражения выбились из сил и уже падали вниз, но над самой землей возобновили борьбу. Они пронзительно кричали и долбили друг друга, взмахивая огромными крыльями. Филин заметно устал и двигался все медленнее.

— Адерин, — звала Джилл, — спускайся вниз! Осторожно!

Не обращая никакого внимания на ее крик, ястреб камнем бросился вниз и вцепился в филина. Они спускались все ниже и ниже, и на этот раз филину удалось нанести клювом небольшую рану ястребу. Джилл подскочила на месте, готовая действовать, с лезвием наготове, пересекла луг и бросилась с кинжалом на ястреба. Нанеся удар, она упала в траву на колени. Ястреб пронзительно вскрикнул и заметался в агонии. Джилл чувствовала взмахи крыльев над своей головой. Это вырвавшийся из когтей ястреба филин взлетел — и как раз вовремя, потому что мог пораниться об землю. Джилл поднялась, шатаясь. В воздухе дрожал звук пущенной Дженантаром стрелы.

Пронзенный в самое сердце, ястреб издал последний крик и начал падать. Его очертания изменялись в сверкании голубого света. В последний момент Джилл увидела, как то, что было ястребом, вдруг стало обретать человеческие очертания: оперение и плоть, птица и человек… Филин издал печальный протяжный крик, опустился на траву и тут же исчез. На его месте сидел Адерин с окровавленными рваными ранами на теле. Джилл побежала к нему.

— Надо остановить кровь, — кричала она, не помня себя от волнения.

Адерин отрицательно покачал головой и поднялся, опираясь о плечо Джилл. Вместе с эльфами она проводила обессилевшего Адерина туда, где приземлился Лослейн. Он лежал на спине, его лицо было поцарапано, под ребрами виднелся след от серебряного клинка, грудь его пронзила серебряная стрела. Адерин воздел руки к небесам.

— С этим покончено. Дадим ему теперь уйти в Край Света, там его осудят. Бесславный конец…

Воздух содрогнулся от трех громких ударов — словно гром среди ясного неба. От этого звука у Джилл кровь похолодела в жилах, она вскрикнула от неожиданности. Адерин опустил руки и смотрел на то, что осталось от его ученика. Даже при тусклом свете луны Джилл увидела, что ему стоило больших усилий держать себя в руках. Дженантар обнял старика за плечи, что-то тихо шепча ему на языке эльфов, и повел к деревьям на краю луга.

— Может, отнесем это ничтожество в лагерь? — Калондериэль лениво пнул голову Лослейна. — Наш командующий очень обрадуется.

Когда они подняли тело, Джилл услышала, как Адерин монотонно причитает по покойнику. Это звучало так жалобно, что Джилл была рада удалиться с места трагедии, чтобы ничего не слышать. Было удивительно видеть Адерина оплакивающим своего врага. Джилл недоумевала. Хотя… Старинные предания говорили о том, что совместное занятие двеомером сильно связывает людей.

Когда они вошли в лагерь со своей скорбной ношей, один из караульных узнал Лослейна и возвестил его имя. Прибежали все остальные, радуясь поверженному врагу. Знать и чернь — все вместе столпились вокруг, когда они бросили тело к ногам Родри.

— Так что, выходит, ублюдок истекает кровью, как любой другой человек? — крикнул Родри. — Послушайте, воины, что вы теперь думаете о его проклятом предсказании?

Армия ответила свистом и непристойностями. Родри поднял руки, призывая к тишине.

— Вернуть советника его лорду большая честь для меня, не так ли? — сказал он, ухмыляясь. — Я представляю, что подумает этот старый лис, когда увидит своего прихвостня!

Ликуя, солдаты приветствовали его. Джилл посмотрела вверх, на молчаливую крепость: Корбин и его люди могут услышать шум в их лагере. Холодное прикосновение двеомера подсказывало ей, что завтра состоится сражение. Единственное, что оставалось сделать Корбину и Новеку, чтобы спасти свою честь, — это предпринять вылазку и умереть.

Поздно ночью Невин попытался связаться с Адерином. Он ощутил мысли своего старою ученика — раненого, исполненного страдания и пораженного горем — так осязаемо, что слезы навернулись на глаза. Он прервал связь и оставил Адерина наедине с его бедой. Позже у них будет время поговорить и обсудить детали. Сейчас Невин узнал самое главное — Лослейн мертв. Он отошел от жаровни к окну и открыл ставни.