Том 3. Орлеанская дева. Эпические произведения - Василий Жуковский

(ср. стихи 1-12 первой главы печатного текста). Отказавшись от этого метра, Жуковский вторично начал перевод в 1837 г., выбрав для него гекзаметр как наиболее подходящий размер для плавного, широко развертывающегося эпического повествования. Перевод Рюккерта разделен на тридцать песен; Жуковский сохранил это строение, лишь объединив тридцать песен в десять глав, по три песни в каждой.

Поэма «Махабхарата», имеющая около ста тысяч двустиший, создавалась многими народными певцами Индии с начала первого тысячелетия до н. э. Она включила в себя большое число мифов, сказаний, легенд. Упоминаемые в поэме названия царств и городов, имена царей и героев в большинстве случаев не имеют реально-исторических и географических соответствий и принадлежат к сказочно-мифологическому миру.

Предшествующее повести посвящение построено в форме трех снов поэта о прошлом и настоящем. Жуковский вспоминает о празднике, данном в Берлине 27 января 1821 года (см. стихотворение «Лалла Рук» т. I, стр. 359).

Невеста севера — великая княгиня Александра Федоровна, позднее императрица, изображавшая на празднике индийскую принцессу Лалла Рук.

…на двух родных… могилах… — Жуковский вспоминает о сестрах Протасовых, на могилах которых он поставил одинаковые надгробные плиты: о М. А. Мойер, умершей в 1823 г. в Дерпте, и об А. А. Воейковой, умершей в 1829 г. в Ливорно.

Но он уж не один, их два… — Имеется в виду великая княгиня Александра Федоровна и ее дочь Александра Николаевна. Цитируемый Жуковским в примечании Август-Вильгельм Шлегель (1767–1845) — известный немецкий писатель, поэт, критик и переводчик. Цитата заимствована из его труда «Indische Bibliothek» («Индийская библиотека»).

Рустем и Зораб*

Написано в 1846–1847 гг. (с начала 1846 г. до 12 апреля 1847 г.). Впервые напечатано в «Новых стихотворениях В. Жуковского», СПб., 1849, с подзаголовком в оглавлении «Вольное подражание Рюккерту». Поэма представляет собою вольное переложение перевода Фридриха Рюккерта «Rostem und Suhrab, eine Heldengeschichte in zwölf Büchern», Erlangen, 1838 («Ростем и Зураб, героическое повествование в двенадцати книгах»); последний, в свою очередь, является переложением одного эпизода поэмы «Шах-наме» (или «Шахнаме») великого поэта таджикского и персидского народов Абуль Касима Фирдоуси.

«Шах-наме» («Книга царей» или «О царях») — грандиозная эпопея иранских народов, основанная на богатейших источниках народных преданий и на обширной литературе иранских исторических хроник. В этой эпопее в форме сказаний о последовательно сменяющих друг друга династиях, о царях и богатырях, изложена история иранских народов. Почти через всю «Шах-наме» проходит тема борьбы иранцев против туранцев, воинственных племен, живших на северо-восток от Ирана, за Джейхуном (Аму-Дарьей). Эта тема вместе с тем является выражением морально-религиозного учения зороастризма — доисламской религии Ирана, об извечной борьбе двух начал — добра и зла, света и тьмы, Ормузда и Ахримана. Согласно этому учению в Иране воплощено начало добра, в Туране — начало зла. Борьбу ведут в древнейшие, мифологические времена герои-богатыри, олицетворяющие собою силы всего иранского народа. Из этих богатырей самым могучим и любимым для автора эпопеи и для народов Ирана является Ростем (у Жуковского — Рустем). Его подвиги составляют содержание длинного ряда эпизодов поэмы, относящихся к героической части эпопеи. К правлению шаха Кей-Кавуса приурочен и один из наиболее ярких, художественно совершенных и известных эпизодов «Шах-наме» — о Ростеме и его сыне Сохрабе или Сухрабе (у Жуковского-Зораб). В этом эпизоде особенно поэтически разработана основная идея поэмы — идея борьбы добра и зла.

Один из новейших исследователей «Шах-наме» так формулирует содержание и смысл эпизода: «Иран побеждает в борьбе с Тураном. Этим он обязан Ростему, с которым Афрасиаб и туранские богатыри не в силах справиться. Только погубив Ростема, можно спасти дело Турана, но все попытки Ахримана убить богатыря не достигают цели. Ахриман готовит ему последний удар. Ростем должен пасть от руки своего сына — могучего Сохраба. Целый ряд «случайностей», казалось бы, неизбежно ведет к роковой развязке. Бой, трагический по своим перипетиям и исходу для Сохраба, не приводит, однако, Ахримана к цели. Ростем, готовый в безумном порыве убить себя, спасен и вновь разрушает все надежды туранцев» (А. А. Стариков. Фирдоуси и его поэма «Шахнаме». В кн.: Фирдоуси. Шахнаме, т. I. М., изд. Академия наук СССР, 1957, стр. 566).

Переложение Жуковского значительно отходит от этой схемы; в отдельных моментах Жуковский отступает и от поэмы Рюккерта. Отступления Рюккерта от подлинника, Жуковского — от Рюккерта сводятся в основном к следующему. Жуковский резко изменил размер произведения. Стих Рюккерта довольно близок к стиху «Шахнаме» — его вольный перевод написан двустишиями (иногда — трехстишиями) шестистопного ямба с парной (или тройной) рифмовкой, со свободным чередованием мужских и женских двустиший. Жуковский пишет свое переложение вольными, большей частью короткими ямбами без рифм, почти ритмизованной прозой, что придает несколько замедленному, длинному стиху Фирдоуси и Рюккерта большую свободу, быстроту и разнообразие; это — едва ли не единственный в русской поэзии пример подобного стиха в большом произведении.

Далее, Рюккерт делит свое повествование на двенадцать книг и сто восемнадцать глав; Жуковский свободно компонует эти главы, нередко сливая их вместе, соединяет также и книги, переставляя их границы; вся поэма делится им на десять книг, причем Жуковский дает каждой книге отсутствующее у Рюккерта краткое заглавие. В первых восьми книгах Рюккерт довольно близко следует тексту Фирдоуси, а Жуковский так же близко следует Рюккерту, лишь иногда сжимая рассказ и отбрасывая лишние фактические подробности. Единственный случай внесения Жуковским имени от себя — имя коня Рустема Гром вместо непереводимого «Рехш» Фирдоуси, переданного Рюккертом как «Rachs». Но в XI и XII книгах Рюккерта, соответствующих IX–X книгам Жуковского, увеличиваются расхождения Рюккерта с Фирдоуси, а Жуковского — с Рюккертом.

Рассказ об излишке силы, переданном Рустемом на хранение горному духу и потребованном назад перед третьим боем с Зорабом (Рюккерт, кн. X, гл. 102, кн. XI, гл. 104) принадлежит Рюккерту — в поэме Фирдоуси лишь очень кратко упоминается о том, что излишек силы был взят у Ростема богом и возвращен по его молитве, Жуковский в своей поэме следует образному рассказу немецкого поэта. Фирдоуси подробно изображает горе Техмине (Темины), когда она узнает о гибели сына, и рассказывает затем, как она умерла через год; Рюккерт сокращает этот эпизод, опуская все детали бурного проявления отчаяния матери; Жуковский вводит новую версию, несравненно более сильную и трагическую: возвращенная из Семенгама повязка Зораба с кратким словом Зевара: Там никому она уж боле не нужна — говорит больше, чем самый подробный рассказ об отчаянии матери, не пережившей сына (кн. X, гл. VIII).

Фирдоуси, изобразив покушение Ростема на самоубийство после смерти Сохраба, затем продолжает рассказ о его дальнейших подвигах; история Сохраба (Зораба) является лишь эпизодом в ряду сказаний о жизни и подвигах Ростема; для Рюккерта и Жуковского история Ростема (Рустема) и его сына имеет самостоятельное значение, гибель Зораба знаменует собою и конец Рустема. Уход богатыря был прекрасной находкой Рюккерта; Жуковский придал заключительным словам Рустема еще большую силу.

Наконец, в последней книге поэмы Жуковского есть, помимо рассказа о возвращенной повязке, еще два эпизода, всецело ему принадлежащие, которых нет ни в «Шах-наме», ни у Рюккерта: это — ночное появление Гурдаферид у тела Зораба (гл. VII) и прощание коня Зораба с мертвым господином (гл. VIII). Обе эти сцены проникнуты такой высокой поэзией и такой трагической силой, что должны быть причислены к лучшим достижениям зрелого творчества Жуковского.

Илиада*

Написано в 1849–1850 гг.: с 2-го по 17-е октября 1849 г. Жуковский работал над II песнью; после почти годового перерыва, в августе 1850 г. переведена вся I песнь. При жизни Жуковского не публиковалось. Впервые напечатано — по авторизованному, но не до конца выправленному списку, до нас не дошедшему, — и издании «Пропилеи. Сборник статей по классической древности, издаваемый П. Леонтьевым», кн. IV, М., 1854.

Перевод «Илиады» начат был Жуковским почти тотчас после окончания работы над переводом «Одиссеи». В письме к П. А. Плетневу от 20 декабря 1848 года, когда «Одиссея» еще не была закончена, он писал о своем намерении «приняться за «Илиаду», дабы оставить по себе полного собственного Гомера» (см. Сочинения, изд. 7-е, 1878, стр. 593). Перевод был начат не с первой, а со второй песни — по-видимому, в качестве пробной. В черновой рукописи основному тексту перевода второй песни предшествует набросок перевода начала этой песни, не вошедший в исправленный и перебеленный текст. Этот набросок оставлен, и вместо него начат «каталог кораблей», то есть подробное перечисление греческих вождей и племен, высадившихся у Трои под предводительством Агамемнона и принявших участие в осаде. Набросок начала второй песни читается так: