Дамнар: Неведение (СИ) - Якунина Марина

— Иначе что? — огрызнулась Мавка.

— Иначе прогонят, или я тебя уже окончательно упокою, — уставше пожал плечами Сет.

Мавка скрестила руки на груди и расплакалась, отвернувшись от Сета. Жалости к себе от него она не очень-то ожидала. Но безразличие ранило хуже, чем злоба. Даже несмотря на то, что она уже много лет как пережила свое горе.

— Ты со всеми своими любовницами так? Надоела, и тогда упокоить?

— Ты об этом хотела со мной поговорить? Не я тебя топил. И речь сейчас об ином, — Мавка при его словах разрыдалась уже в голос и спрятала лицо в ладонях. Сет обреченно вздохнул. У подобных существ часто мысли клинит в одном направлении — тут уже такая природа, ничего не попишешь. Но да, как ему было жаль, что она утопла, так и было прискорбно смотреть на неё сейчас. А успокаивать он никогда не умел. Всегда смущали и раздражали чужие слёзы — совершенно не представлял, что с этим делать. Краем глаза заметил, что внутренний свет озера немного приблизился, словно слёзы утопленницы его звали. Но приблизиться не решался, вернее всего, из-за его присутствия.

— Я хочу тебя утешить, но не знаю как, правда. Может после побеседуем об этом, но сейчас я не в силах, да и тебе нужно успокоиться… — Сет чувствовал, что просто так от нежелательного разговора не уйти, но в этот момент понимал, что толку от него будет мало. Для этого нужны были душевные силы, которыми он бы смог с ней поделиться. Тем не менее чувствовал острую необходимость дать ей хоть что-то. — Алисинья, я горевал, когда ты утопла. И мне тяжело смотреть на тебя сейчас. Но сейчас я почти не воспринимаю, что творится вокруг, и ты сегодня не сможешь получить от меня ту отдачу, которая тебе нужна. Поговорим позже, если захочешь — когда поставлю брата на ноги. Обещаю.

Мавка слушала внимательно. Её всё ещё продолжало трясти, но истерика стала затихать, едва она услышала свое имя. Судорожные всхлипы не до конца прошли, но она его ему поверила и кивнула.

— Н-накажи его! Он л-лишил меня дома. И м-мне снова б-больно, как тогда… Т-только второй раз я н-не утоплюсь. С-слишком зла.

— Ну, второй раз утопиться тебе было бы проблематично, — Сет еле сдержал смешок. Больное веселье подступало, компенсируя измученный страхами и эмоциями разум. — Можешь с этого места подробнее? Кто это сделал? И, пока не забыл, ты давно видела Багхеса?

При упоминании его имени, Мавка взбеленилась, оскалилась, зашипела и с силой метнула дудочку сатира под ноги Сету, так что та вошла в землю на треть. Срываясь на нечеловеческий визг, рассказала о событиях, предшествующих её заточению.

Пока Мавка бесновалась и повествовала о случившемся, Сет выдернул из земли дудку, отряхнул от земли и хорошенько рассмотрел. Инструмент был древним. Даже слишком. Помимо потертостей и царапин, она была испещрена ходами, явно проделанными личинками жуков. Сама древесина не походила ни на иву, ни на бузину или черёмуху, из чего были сделаны дудки людских пастушков.

Когда подул легкий ветерок, чуткий слух дамнара уловил едва заметный мелодичный свист, исходящий от инструмента. Магии при этом не ощущалось абсолютно. Было похоже, что дудка была сделана из ствола музыкального дерева, уже много веков как исчезнувшего с просторов мира Атиозес, если верить ученым. Артефакт, сделанный из этой породы чудом уцелевшего куска древесины, стоил бы бешеных средств. Но даже если сатир его где-то украл, наверняка знал его ценность — навряд ли бы стал так просто с ним расставаться…

К бушующей Мавке подплыли три русалки, опасливо поглядывающие на Сета. Он, повинуясь чутью, немного отошел. Подводный свет приблизился к утопленнице, а затем наплыл на её ноги, образовав мерцающий ореол. Она замерла, тяжело дыша, всё ещё дрожа от бешенства. Глаза сначала остекленели, затем выражение лица стало смягчаться. Через несколько мгновений, Мавка скрылась в воде, вслед за светом и русалками. Сет, испытывая смесь любопытства, облегчения и радости от наступившей тишины, отправился в ледник, задумчиво вертя в руках дудку.

Глава 32. Кувшин

— Ну что? Он слушает? — Ластиэль, нервно покусывал костяшки своих пальцев, поглядывая на небо. Полночь приближалась, а Октавио никак не давал знак, что пора начинать. Есения с Ярцом уже почти уснули, лежа около костра. Действовать нужно быстро.

— Я не знаю… Пока тишина, я же говорил, что не знаю, как до него дозваться! — прошептал Октавио, чтобы не услышали ребята.

— Плохо стараешься! — огрызнулся эльф. — На всякий случай напоминаю, что ещё несколько минут, и ты пойдешь вешаться на ближайшем суку…

Октавио уже лихорадило. Всё тело покрывала холодная испарина. Он изо всех сил цеплялся за бревно, на котором они сидели, пока эльф доедал скудный ужин, а затем делал вид, что хотят обсудить что-то наедине, чтобы спутники их не подслушивали. Что он только не перепробовал! Но дамнар молчал.

Магия творила свое дело. Звала к засыпающей девушке. Напряженная рука Октавия сорвалась, и он поранил её о небольшой торчащий сучок. Вспышка боли заставила тихо зашипеть, с силой сжать кулак и обхватить себя руками, чтобы удержать на месте.

— «С вами всё в порядке?» — следом за ощущением, что тело кнехта слегка повреждено, приоткрывшее на миг ментальную связь, в голове раздался сонный голос служанки, слегка в отдалении от Октавио. Сет, спускающийся в этот момент к леднику хмыкнул, и решил пока оставить эту связь открытой.

— «Отлично! И вовремя. Пусть хоть немного компенсирует события последних дней» — ухмылка и слова Князя в голове Октавио были еле слышны, но настолько долгожданны и внезапны, поскольку он уже успел отчаяться, что тот подскочил на месте. Это не осталось без внимания эльфа. На вопросительный взгляд друга Октавио выпучил глаза и нервно кивнул, ни в силах вымолвить ни слова.

Ластиэль облизнул губы, подбадривающе похлопал Октавио по плечу и подошел поближе к Есении, намереваясь реализовать задуманное, поглядывая на лицо друга. Вампир же тем временем надеялся зацепить в душе князя хоть что-то, что могло бы помочь.

— «Князь, молю, не оставляйте меня в эти минуты».

Сет, когда услышал просьбу Октавио, как раз устало закрывал дверь ледника. Понимая, что не всё учел в приказе, закатил глаза.

— «Надо было мне четче формулировать и не забыть добавить, что тебе надо заткнуться. Теперь придется слушать твое нытье. Но ладно, потерплю ради такого случая».

— «Неужели нельзя обойтись с ней иначе? Что она совершила, что навлекла на себя ваш гнев?»

— «Ты кем себя возомнил, задавать мне вопросы?»

— «Я… Я готов принять любое наказание за дерзость. Но, молю. Милосердия…»

— «Милосердие здесь неуместно. Она предала мое доверие и обвиняется в покушении на моего брата. Тебе достаточно? Может немного поторопишься? Тебе же самому легче будет, когда всё закончится. Хотя, как знаешь, и так уже час почти пробил».

Изумленный Октавио уперся взглядом сначала в начавшую мирно посапывать девушку, не веря своим ушам. Переведя взгляд на друга, прошептал одними губами:

— Предала. Покушение.

Ластиэль ответил ему таким же ошалелым взглядом. Измена короне у любой расы всегда каралась в высшей мере. Заставив взять себя в руки, Октавио продолжил:

— «Князь, прошу, дайте ей шанс объясниться. Мой друг попытается допросить её».

Сет, услышав предложение, начал давиться нездоровым смехом. Нервное напряжение последних дней грозило перейти в истерику. Понадобилось около минуты, чтобы проглотить этот приступ и ответить.

Пока князь боролся с некстати рвущимся гоготом, Октавио запустил пальцы себе в волосы, готовый завыть.

— «Смеется» — также безмолвно передал он Ластиэлю. Тот поджал губы, прикусив их до крови.

— Попытайся еще! — тихим шепотом ответил эльф, зная, что Октавио его услышит.

Но Октавио не успел ничего добавить. Сет справился с внутренним хохотом и разразился речью.