Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

самый последний миг. Ольгу, кажется, охватила нерешительность, она смотрела на меня чуть испуганно. Я взял ев за руку и сказал строго: «Ольга, не советую пререкаться со старшими, куда попало я вас не повел бы, можете мне поверить. Пошли!»

Мы вошли в тесный, кособокий лифт; дергаясь и поскрежетывая, спотыкаясь на каждом этаже, он тем не менее поднял нас на нужную высоту. Мы вышли; на двери была все та же табличка со знакомой фамилией.

И я позвонил.

II

Открыла нам Варвара. Годы почти не изменили ее, разве что чуть отяжелили, в рыжеватых волосах не было и намека на седину; впрочем, в прихожей было сумеречно. Она не узнала меня и спросила: «Вам кого?», я молчал и, улыбаясь, смотрел на нее, и она узнала и чуть покраснела и сказала: «Ох!», и тут же из глубины квартиры донесся знакомый, зычный и хрипловатый голос Семеныча: «Кто там, Варя?», а она ответила тоже своим всегдашним, резким голосом: «Ваня, Вова приехал, Вова!» Из комнаты раздался рев, и Семеныч выкатился в прихожую, приземистый, массивный, в прошлом гвардии майор, сейчас уже в отставке. Прошла минута похлопываний и междометий, и только тут я вспомнил об Ольге; она, вроде бы обидевшись, стояла в самом углу, рядом с вешалкой: не привыкла, наверное, чтобы на нее не обращали внимания. Я взял ее за руку и сказал: «Знакомьтесь, Ольга», хозяева поздоровались с ней — сдержанно, хотя и не сухо; статус ее был им неясен, но, по старой памяти, они мне верили. Нас пригласили в комнату; это была старая комната, а не другая, бывшая моя, которую они отвоевали у КЭЧа, когда мне дали квартиру и мы переехали. Я им тогда немного помог в этой кампании, и мы остались навсегда если не друзьями, — мы были слишком разными людьми, — то, во всяком случае, хорошими приятелями. На это, собственно, я и рассчитывал сейчас.

Обстановка в их комнате осталась прежней, и мы сели за знакомый стол; Семеныч что-то буркнул, и Варя тут же убыла на кухню, где загремела посудой. Я из вежливости сказал: «Не надо, Семеныч, мы в общем не голодны», — это было чистое вранье. Он мотнул головой: «Это не но правилам, не знаю, я ничего не видел». Варя вошла, неся бутылочку, из серванта были извлечены рюмки и тарелки, и я перестал изображать сопротивление. Семеныч смотрел на бутылку теплым дружеским взглядом, Варвара перехватила его взгляд, но ничего не сказала:.видимо, повод был признан достойным. Появилась селедочка, помидоры, огурцы, лучок; здесь любили кушать просто, но помногу. Пока Варвара хозяйничала, Семеныч критически обозрел меня и приготовился что-то спросить. Когда Семеныч собирался задать вопрос, тому предшествовал определенный и неизменный ритуал: он глубоко вздыхал раз, другой, кашлял, вытирал губы тыльной стороной ладони, одновременно прикрыв глаза, и только после этого начинали звучать слова. Так что при желании любой его вопрос ничего не стоило предупредить; так я и поступил сейчас, потому что знал, о чем он спросит: почему я в гражданском — вышел в отставку, что ли? Или же… Он не успел еще вытереть губ, как я сказал:

— Ну что же, Семеныч, первым делом разреши доложить: у меня никаких особых перемен, я все там же и занимаюсь тем же — копаюсь в земле понемножку. И давай больше не будем на эту тему, ладно?

Семеныч выглядел, как велогонщик, которому на старте кто-то сунул палку в спицы. Однако вопреки первому впечатлению, он был мужиком сообразительным; вместо вопроса он пробормотал «Я сейчас», вышел на кухню, побыл там немного и вернулся, неся хлеб и, видимо, не забыв предупредить Варвару о необходимой сдержанности. Но она, кажется, вряд ли поняла это в нужном смысле, у женщин всегда другое на уме, и решила меня не щадить. Мы уселись, Семеныч, торжественно откашлявшись, стал наливать. Я перевернул свою рюмку вверх донышком и он, вторично оскорбленный в лучших чувствах, застыл с бутылкой в руке.

— Ты что, завязал? — недоверчиво спросил он. Я решил не пускаться в объяснения.

— Нет. Просто я на работе.

— Так-так. Тут, у нас? Я ничего не слыхал…

— Не совсем. Невдалеке. Он кивнул.

— А то сейчас все завязывают, — сказал он. — Мода такая пошла. А зачем? Не по-русски. Ты лучше не перебирай, а завязывать тоже, понимаешь ли, крайность.

— Ладно, — сказала Варвара, — не принуждай человека, раз он на работе, тебе же сказано. Сейчас, Вова, я тебе принесу. — Она отлучилась и вернулась с каким-то питьем в глиняном кувшине. Я понюхал — это мне годилось. Семеныч нетерпеливо сопел.

— Ну, за встречу, — провозгласил он, едва я успел налить Ольге водки, а себе водички — и он лихо выпил, крякнул, провел по губам рукавом домашней куртки и подцепил селедочку. Варвара опрокинула рюмку, не отставая; она была вовсе не против такого времяпрепровождения, если только и сама принимала в нем участие и если Семеныч не перебирал — правда, в годы нашего знакомства такое случалось не часто. Но тогда бутылки стояли в серванте, а не где-то на кухне, в каком-то, наверное, тайничке; что поделать, со временем многое меняется… Ольга взглянула на меня, и я сказал ей:

— Выпейте, Оля, сегодня вам не помешает.

— Я вообще-то почти не пью, — чуть растерянно призналась она, но все же выпила, и тоже до дна. Рюмки, правда, были маленькие, до национальной нормы — граненого стакана — им было далеко. Я пригубил сладковатую водичку и тоже крякнул, чтобы сделать приятное хозяину дома. Положил на тарелку селедки, и только тут по-настоящему понял, до чего проголодался.

— Ну, так как же ты? — спросила Варвара через несколько минут, когда мы взяли первую передышку. Глаза ее безостановочно сновали между мной и Ольгой, видимо, хозяйка дома никак не могла решить уравнение с одним, самое малое, неизвестным. — Где лето провел? На юге?

— На юге, — согласился я.

— Я и смотрю, загар курортный, — сказал Семеныч.

— Да, солнца хватало, — подтвердил я.

— Доходили слухи, что ты за рубежом.

— Выезжал. Но ненадолго.

— Куда? — спросила Варвара, но Семеныч строго глянул на нее:

— Где был, там его больше нет.

— Угу, — сказал я и потянулся за маринованными грибками.

— Свои, — гордо сказала Варвара. — Прошлый год был грибной, да и этот ничего. А у вас там как?

— Я теперь в другом месте, — сказал я. — Поближе к столице. Там все почти как здесь.

— Вот Светка, наверное, радуется, — и Варвара выстрелила глазами на Ольгу.

— Светлана на старом месте, — сказал я.

— Надолго задержалась?

— Не знаю.

— Что же так?

— Да так.

— А сын?

— С нею.

— Что же вы — совсем? — спросила Варвара.