"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Войтенко Алекс

В «этот раз» в ходе учёбы лётного состава авиаполков СССР осенью/зимой и весной 40/41 года внимание командиров и рядовых летчиков руководством наших ВВС всячески подчёркивалось в официальных директивах и указаниях по тактике, что удары по вражески аэродромам (и оборона) имеют не меньшее значение. Специально акцентировалось внимание нам том, что, часто основной способ авиавойны – не воздушный бой!

Были организованы (в т. ч. и зимой) несколько десятков учений с участием на уровне бомбардировочных авиаполков по слаженному поиску-выходу на аэродромы- цели и их учебные бомбардировки, выявившие множество проблем, которые всячески старались хотя бы сгладить к 22 июня. Так же были проведены ранее упомянутые меры с усилением обороны своих аэродромов.

Главное управление ВВС (на основе «опыта другой войны») получила в своё непосредственное управление будущими боевыми действиями все виды авиации – не только дальнебомбардировочную, как ранее. Сухопутчики из округов уже «нарулили» действиями фронтовой, армейской и войсковой авиации в начале «той войны». А вот взаимодействие в виде представителей от ВВС в сухопутных войсках появились. И им были приданы приличные средства радиосвязи.

Данные меры, вкупе с упомянутыми ранее и позволили советским ВВС лучше пережить 22 июня и наносить больший (в разы) урон как вермахту, так и люфтваффе в последующие дни приграничных сражений.

Фронтовые фотокинокорреспонденты – там где удалось, отсняли первые кадры с уничтоженной в ходе боёв вражеской техникой и трупами немецких солдат. Их тут же отправляли сразу в Москву, для быстрейшего тиражирования «фронтовой кинохроники», которая через несколько дней начала демонстрироваться в кинотеатрах в Москве, а затем и по всей стране, поднимая дух граждан СССР. Также, оценив «взглядом из будущего» все плюсы и минусы, ныне не было запретов на фотографирование на фронте (с разрешения командиров). Как и не вводился запрет на ведение дневников. Хотя «на местах» часто было по разному. Шпиономания – это вполне себе распространённый и реальный факт. Но в любом случае, документальных кадров с фронта в «эту войну» с нашей стороны было в сотни раз больше.

Обе стороны захватили первых пленных. Их, как и в «тот раз» было больше наших, чем немцев. Но и тех были не единицы – а десятки в первый же день в одной только Прибалтике. После первичных допросов и сортировки в особых отделах НКВД их тут же увозили вглубь страны. И, как и в «тот раз», не обошлось без «эксцессов исполнителей» и расстрелов на месте захваченных в плен фашиков. За подобное наказывали, но без особого усердия.

Впрочем, даже у попаданца, имевшего среди своих крайне странных для советских сороковых «юродивых и/или антисоветских» воззрений толику пацифизма, подобное не вызвало бы особых моральных страданий, а только злорадство в духе «кто к нам с чем, тот от того и того…»

Фашистские концлагеря, террор на оккупированных территориях… - всё это было и на сей раз. Просто объём преступлений фашистов удалось совершить меньше по причине того, что размер территории СССР, попавшей под оккупацию, был значительно меньше и бесчинствовали немцы там меньшее время.

Но под финал войны они отличились сполна. За что у товарища Сталина снова, как и в момент первого рассказа попаданца, глаза заволокло кровавой дымкой вполне себе искреннего и праведного гнева и он отдал «тот самый приказ»… благо уже «было чем».

На следующий день – 23-го июня, окончательно разломав точными ударами приданной и подтянутой на поддержку артиллерии затрещавшую оборону советской пехоты ПрибОВО, в момент удачного прорыва, непосредственно на позициях стрелковых соединений РККА, немецкие танкисты понесли дополнительные потери от РПГ, пользу и эффект в ближнем бою от которых был оценён бойцами Красной Армии.

Тем более что тактика противодействия им немцами (правильное прикрытие танков отделениями пехоты, выцеливавшим гранатомётчиков) ещё не была отработана. Впрочем, первые трофейные образцы «новинки советского ВПК по идеям из будущего» – РПГ, немецкие войска захватили утром 23 июня. Как здесь, в Прибалтике, так и в Белоруссии. В донесениях, уходивших в штабы, немецкие офицеры также отмечали большое количество новых элементов в экипировке бойцов Красной Армии.

Говоря об изменениях, внесённых знаниями из будущего, нужно обязательно упомянуть следующий факт – в соответствии со специальным приказом советские бойцы, когда и где позволяла ситуация, при невозможности немедленного использования или безопасного вывода себе в тыл захваченной/оставленной вражеской техники – выводили из строя до конца подбитую немецкую технику – гранаты и бутылки с бензином в двигатели и прочие подсобные средства.

Ещё один урок из будущего… ремонтные службы немцев в «тот раз» работали очень хорошо, да и поле боя чаще оставалось за ними. На сей раз многое вообще пойдёт только на металлолом.

Местами стрелковые дивизии ПрибОВО продержались на позициях на границе до конца второго дня войны, когда панзеры, понесшие дополнительные потери от РПГ, пошли в прорыв, двигаясь на встречу иной итерации «сражения за мосты».

Высшим командирам немцев, крайне раздосадованным ожесточённым сопротивлением РККА сразу на линии госграницы и большими потерями, казалось, что вот – оборона Красной армии развалена и «Танки, вперёд!»

Имея в виду дальнейший прорыв к Риге, Даугавпилсу и Вильнюсу… и помня про значение 3х мостов через Неман в Литве и Белоруссии…

В ближайшее время же немецких танкистов ждали Алитус, Расейняй, Меркин(Меркине) и Каунас. Ждали их также соединения бронетанковых сил РККА ПрибОВО, переименованного вскоре во Северо-Западный Фронт. Главное событие первого этапа приграничного сражения в Прибалтике начало разворачиваться уже 24-го июня, когда почти одновременно начались два танковых сражения. А вступившие в бой части второго эшелона немцев начали пытаться ликвидировать попавшие в полуокружение и практически разгромленные советские стрелковые соединения сил прикрытия границы.

Готовился подпереть наносившие контрудар мотомехчасти РККА второй эшелон ПрибОВО, состоящий из переброшенных из глубины страны соединений и стрелковых дивизий бывших национальных армий лимитрофов (сведённых в «эстонский», «литовский» и «латышский» стрелковые корпуса), основательно почищенных и переформированных за время перед войной.

Ненадёжный состав – три четверти «местных», как офицеров, так и рядовых, в иной истории частично разбежавшийся, частично вообще стрелявший в спину своим новым командирам из РККА и радостно приветствовавшие немцев, уже без всяких репрессий был отправлены во внутренние округа и там основательно перемешаны с пополнявшимися там соединениями РККА.

Шанса разбежаться/предать им в это раз не предоставили. А после, когда стало ясно, что первый удар Гитлера выдержан, большинство из них несло службу как и остальные граждане СССР в не самых отборных, рядовых номерных стрелковых дивизиях, наполненных до штатов пришедшими по мобилизации гражданами СССР из разных республик. А некоторые недоумевали – в начавших выходить, не без прямого ориентирования сверху, сразу после завершения войны, мемуарах – «За что такое недоверие? Уж мы, посреди родных прибалтийских сосен и прибрежного песочка, спаянными рядами дали бы за нашу новую, советскую Родину, сильнее и лучше бой врагу, чем те, кто были призван из других мест необъятной…». Движение «лесных братьев» и прочей швали родом из холуев гитлера на той части Прибалтики, которая попала в оккупацию, всё же было, раскаченное абвером и местными «упоротыми», но намного жиже и конец его был скор.

Разделяй и властвуй – этот принцип был подходящ как для Римской, так и для красной, возможно, он доживёт и до времён звёздных империй.

Многие, читавшие послевоенные мемуары бывших бойцов фактически сформированных заново перед войной «национальных прибалтийских корпусов», с ними соглашались – «всё же это было достаточно волюнтаристское и несправедливое решение». Но, дескать – увы, что сделано, то сделано. История не имеет «сослагательного наклонения».