Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

Принесли мясо, хлеб и эль, но кто станет есть в такой ситуации? Изабель то и дело поглядывала в окно, а Екатерина не смотрела туда вовсе. Они ждали… «Конечно, — думала Екатерина, — нужно использовать эти последние, бесценные минуты наилучшим образом». Но ей ничего не хотелось делать. Она как будто оставила в прошлом все мирские дела. Через час, или меньше, она будет на Небесах, и земные заботы потеряют для нее всякое значение.

— Я хочу поблагодарить тебя за твою доброту.

Изабель силилась побороть слезы:

— Хорошо, что я могла сделать для тебя хотя бы это…

— Ты передашь нашим сестрам, что я люблю их? И Чарльзу, Генри и Джорджу?

— Передам, я обещаю.

— Скажи им, я сожалею от всего сердца, что подвела семью.

Дверь открылась. Екатерина вздрогнула. На пороге стоял сэр Джон с двумя стражниками по бокам. Те держали в руках алебарды.

— Пора, мадам. Уже почти девять. — Он вложил ей в руку кошелек с монетами. — Это плата палачу, вы должны отдать ему деньги.

Изабель обхватила Екатерину руками, и они наскоро обнялись напоследок.

Господь дал Екатерине силы выйти из Лейтенантского дома. Сэр Джон предложил ей руку, и она оперлась на нее. Так они пересекли Тауэр-Грин в сопровождении отряда йоменов стражи. Впереди них, рядом с арсеналом, собралась толпа людей. Приблизившись к ней, Екатерина узнала многих членов королевского Совета, хотя, поискав глазами дядю Норфолка и герцога Саффолка, не нашла их. Ее кузен Суррей был там, но не встретился с ней взглядом.

Толпа расступилась, чтобы очистить путь к эшафоту. Он был высотой в три или четыре фута и обтянут черной материей. Приблизившись к нему, Екатерина увидела стоящую на соломе колоду и палача в маске и переднике. Оказавшись перед ступеньками, она задрожала так сильно, что едва удержалась на ногах.

Сэр Джон предупредил ее накануне, что по обычаю она должна произнести речь, но не отзываться в ней плохо о короле и не подвергать сомнению справедливость его решения. Стоя на эшафоте, Екатерина окинула взглядом собравшихся внизу людей — все они выжидательно смотрели на нее — и онемела. Она испугалась, что забыла все приготовленные слова. Сердце у нее дико колотилось, и голова кружилась от страха, но она должна расстаться с жизнью достойно.

Я не одна!

Вдруг она обрела голос, хотя он звучал слабо и сипло.

— Я умираю, имея веру в кровь Христову, — начала Екатерина. — Я хочу, чтобы весь христианский люд считал мое наказание заслуженной и справедливой карой за прегрешения против Господа, совершенные гнусно, с юности, в нарушение всех Его заповедей и ставшие великим оскорблением его королевского величества. И посему, будучи справедливо осужденной парламентом по законам королевства на смерть, я прошу вас, добрые люди, извлечь пользу из моего примера, исправить ваши нечестивые жизни и с радостью слушаться во всем короля, о благоденствии которого я искренне молюсь и прошу вас всех делать то же. А теперь я предаю свою душу Господу и призываю Его проявить ко мне милость.

Момент настал. Она повернулась к палачу и отдала ему кошелек с деньгами. Тот удивил ее, встав на колени и попросив у нее прощения за то, что он должен сделать.

— Я вас прощаю, — прошептала Екатерина. — Прошу, сделайте все побыстрее.

Подошла Изабель, сняла с нее платье и капор, оставив стоять дрожащей от холода в киртле и платке. Потом завязала ей глаза, и Екатерина запаниковала, поняв, что больше не увидит белого света. Все инстинкты побуждали ее броситься бежать, но она знала, что это ни к чему не приведет. Спасения для нее не было.

Она встала на колени перед колодой и, сжавшись всем телом, приготовилась к удару.

— Господи, смилуйся над моей душой, — вслух взмолилась она. — Люди добрые, прошу, молитесь за меня! Боже, помилосердствуй…

От автора

22 декабря 1541 года, когда Екатерина томилась в аббатстве Сион, лорд Уильям Говард, его жена Маргарет Гэмидж, Кэтрин Тилни, Элис Рестволд, Джоан Балмер, Энн Говард (жена брата Кэтрин Генри), Роберт Дэмпорт, Малин Тилни, Маргарет Беннет, Эдвард Уолдгрейв и Уильям Эшби были признаны виновными в недонесении об измене и осуждены на пожизненное заключение и изъятие всего имущества в пользу Короны. Леди Рочфорд приговор вынесли одновременно с Екатериной и казнили в тот же день. Агнес Тилни, вдовствующая герцогиня Норфолк и ее дочь, графиня Бриджуотер, осуждены за недонесение об измене и приговорены к пожизненному заключению с конфискацией всей собственности. Акт о лишении гражданских прав и состояния, изданный в отношении всех четырех женщин, включал в себя одну примечательную статью, которая устанавливала, что впредь для любой особы женского пола будет считаться изменой утаивание от короля факта своей нецеломудренной жизни до замужества с ним.

Леди Уильям Говард и восемь других осужденных, в основном женщины, получили прощение в последний день февраля 1542 года, однако лорда Уильяма Говарда и вдовствующую герцогиню Норфолк продержали в тюрьме дольше. Герцогиня была помилована 5 мая, а лорда Уильяма отпустили на волю в конце августа.

Я глубоко признательна восхитительной редакторской команде из британского издательства «Headline» и американского «Ballentine» за поддержку и творческий вклад в эту книгу, а также моим ответственным редакторам Мэри Эванс и Сюзанне Портер. Флора Рис, как всегда, великолепно справилась с литературной редактурой; работать с ней было сплошным удовольствием. Огромная благодарность также Фрэнсис Эдвардс, моему милому редактору, Кейтлин Рейнор за отличную, сделанную не без юмора рекламу, Джо Лиддьярду за блестящую разработку рыночной стратегии, Сиобан Хупер за прекрасный дизайн обложки, Беки Бейдер, Франсес Дойл и Крису Кейт-Райту за фантастическую поддержку продаж, Ханне Кавз за аудио, с признательностью вспоминаю о помощи Кэти Санлей и Эмили Пейшенс. В «Ballentine» я должна поблагодарить Эмили Хартли, Мелани Денардо, Ким Хови и остальную энергичную команду.

Джулиан Александер, мой литературный агент, как обычно, оказывал неоценимую поддержку во время написания этой книги, и я тепло благодарю его.

Любовь и признательность, как всегда, моей опоре в трудные времена, мужу Ранкину.

Многочисленные источники, современные эпохе Тюдоров, легли в основу этого романа, или, скорее, переработанной и расширенной биографии, исходная версия которой была опубликована в моей книге «The Six Wives of Henry VIII», выпущенной в 1991 году. Я в особом долгу перед доктором Николь Таллис за то, что она прислала мне копию своей неопубликованной диссертации «All the Queen’s Jewels, 1445–1548». Хотя этот роман базируется по большей части на подлинных документах эпохи, я бы хотела отметить ценность работ биографов Екатерины Говард: Лейси Болдуин Смит, Жозефины Уилкинсон, Дэвида Лоудса, Гарет Расселл и Джоанны Денни. Веб-сайт Мэрилин Робертс «Trouble in Paradise» (www.queens-haven.co.uk) тоже оказался весьма полезным.

Названия частей книги взяты из стихотворения о Екатерине Говард Джорджа Кавендиша в его книге «Метрические видения», написанной в 1550-е и включающей в себя серию трагических поэм о кровавых судьбах тех, кто погиб на эшафоте при Генрихе VIII.

Екатерина Говард родилась либо в Ламбете, либо в Леди-Холле в Эссексе. Как мировой судья Суррея, ее отец, лорд Эдмунд Говард, имел дом на Черч-стрит, теперь это часть дороги Ламбетского моста в Ламбете. Это был один из двух домов, полученных им от отца, вероятно, по случаю женитьбы. Второй располагался в Эппинг-Форест. В 1538 году, отчаянно нуждаясь в деньгах, Эдмунд произвел отчуждение в пользу своего брата, герцога Норфолка, усадьбы — дома с надворными постройками и участком земли — под названием Леди-Холл в принадлежавшем Говардам поместье Мортон в Эссексе, которое переходило из поколения в поколение в семье со времен первого герцога Норфолка. Позднее усадьба Леди-Холл была поделена на нижнюю — Незер-Холл и верхнюю — Овер-Холл. В 1708 году Леди-Холл был усадебным домом Овер-Холла, и его также назвали Овер-Холлом, или Аппер-Холлом, под этим именем дом известен и в наши дни. В 1818 году его описывали как стоящий посреди поля неподалеку от приходской церкви Мортона. Ныне известный нам дом представляет собой Т-образное в плане фахверковое здание под черепичной крышей, расположенное на месте дома лорда Эдмунда. Едва ли к Леди-Холлу относился большой земельный участок, поскольку в 1532 году лорд Эдмунд говорил Томасу Кромвелю: «У меня нет земли».