Вооруженные силы на Юге России - Коллектив авторов -- История

Шапиловский приказал спать не раздеваясь, что мы и так всегда делали, усилил дежурство в парке орудий и назначил прапорщика Дебу{184} и меня держать связь между ним и вокзалом, чтобы сообщить ему о прибытии гвардейцев. Мы с Дебу тянули на узелки. Мне досталась вторая часть ночи — плохая. Все всегда происходит перед рассветом. Дебу разбудил меня в полночь. Гвардейцы еще не прибыли. Я съездил два раза верхом на вокзал. Ничего нового. Потом поставил Гайчула в конюшню и пошел пешком. Жаль было мытарить всю ночь Гайчула. Кроме того, в городе при дурной встрече лучше быть пешим, чем конным, а вот в степи ничего не может заменить коня. Вначале я был начеку, всматривался в темные углы, прислушивался, оборачивался, но постепенно убедился, что в этот час улицы пусты. К тому же стал накрапывать дождь. Постепенно моя бдительность ослабела, я закинул карабин за плечи, нахохлился и почти дремал, шагая по мостовой.

Я проходил мимо постройки в лесах. Вокруг по тротуару шел сплошной забор с нависающей крышей. Вокруг фонаря он образовывал нишу. Когда я проходил мимо фонаря, темная фигура в нише подняла руку над моей головой. Кровь бросилась мне в лицо. Инстинктивно я схватил человека за руку и горло. К моему удивлению, я не почувствовал сопротивления. Я поднял глаза к его руке и вместо ножа увидал вожжи. Проследил вожжи и увидел понурую клячу, запряженную в телегу с кирпичом. Это был не злоумышленник, а возчик, который хотел меня пропустить под вожжами. А он спрятался в нише от дождя. Я ужасно сконфузился, молча его выпустил и пошел дальше, не оборачиваясь. Что он подумал?

Вокзал был полон солдат. Гвардейцы прибыли. 600 рослых, хорошо обмундированных солдат, только что приехавших из Франции, где они воевали во время войны. Я пошел к полковнику Шапиловскому сообщить радостную новость, но пошел по другой улице. Мне было стыдно встретиться со своим возчиком. Я заснул совершенно успокоенный. Да, 600 рослых гвардейцев — это совсем другое дело, чем наши неполные эскадроны. Теперь махновцы не посмеют двинуться.

Выбиты

Вновь прибывший гвардейский батальон занял окраину бесконечных деревень со стороны махновцев и позволил нам встать на вполне заслуженный отдых. Мы заняли лучшие дома в Пологах. Но у этих домов не было конюшен. У кого-то из наших командиров явилась несчастная мысль поместить ездовых, обоз и всех лошадей на северную окраину Полог, где были крестьянские дома с конюшнями. Таким образом батарея оказалась разделенной надвое. Лошади находились от нас в полуверсте и со стороны махновцев. Мне это очень не понравилось, что я и выразил полковнику Шапиловскому. Но я был только прапорщиком.

— Я нахожу, что лошади находятся слишком далеко… Если что-нибудь случится…

— Что может теперь случиться? На фронте 600 человек. Вы же сами их видели.

— Да, конечно… Но все-таки…

— Да ну вас, не надо пессимизма, теперь, когда все идет хорошо.

Я замолчал, но остался при своем мнении.

Был конец января или начало февраля 1919 года. Было холодно, но снега было мало. Наши офицеры играли в карты до одурения, ничем другим не занимались. Было сильно накурено. Я в карты не играл и не курил, поэтому часто выходил из собрания, чтобы прогуляться, и ходил навестить Гайчула. Как-то я вышел. Выстрел, еще один, пауза. Еще два выстрела. Я насторожился. Появился опыт, когда я каким-то инстинктом знал, что одни выстрелы без значения, а другие опасны. Эти мне не понравились. Еще несколько выстрелов со стороны махновцев. Я ускорил шаг. Стрельба по всей северной окраине Полог, там, где конюшни. Пуля просвистела где-то надо мной. Творилось нехорошее. Мне навстречу шла рысью повозка. В ней лежал окровавленный раненый, другой стоял, держа винтовку. Он мне крикнул:

— Махновцы!

Я побежал изо всех сил к квартирам солдат, куда ворвался как вихрь. Солдаты сидели спокойно и тоже играли в карты.

— Махновцы здесь. Уводите лошадей. Скорей!

Я бросился в конюшню, оседлал Гайчула и Рыцаря. Потом всех других. Тут были лошади разведчиков и 4-го орудия, всего 12. Солдаты между тем заамуничили лошадей и уводили их рысью, повозки выезжали. Надо увести всех лошадей. Я схватил все 12 и поволок их в Пологи. Тут мне пригодился мой опыт коновода. Потому что очень трудно вести 12 лошадей, а тут еще кругом стреляют и нужно уходить быстро.

Какой идиот придумал поставить лошадей так далеко, чтоб ему пусто было… Что же наши оглохли, не слышат стрельбы? Господи, сделай так, чтобы кто-нибудь вышел помочиться и услыхал стрельбу. Я не могу со всеми этими лошадьми двигаться быстро. Махновцы меня догонят.

Я попробовал пустить лошадей рысью, но тогда было невозможно удержать их. И никого из наших не вижу. Ах, наконец бежит Высевка с расширенными от страха глазами…

— Тут, тут, вот твоя лошадь… Возьми у меня несколько, мы пойдем скорей.

Уф! Благослови тебя Господь за то, что ты увел их оттуда. По одному прибегали наши и испускали вздох облегчения, увидев свою поседланную лошадь. Брат явился последним.

— Ты не мог услышать, что стреляют уже четверть часа, и прийти пораньше! — строго сказал я ему, отдавая повод Рыцаря.

— Я знал, что ты приведешь лошадей, — ответил он.

Сев по коням, мы поспешили на площадь, где стояли уже запряженные орудия и эскадроны.

— Странно, — сказал Клиневский с сухим юмором, — что капитан Барский вас на этот раз не ругает. Ведь он не просил вас приводить его лошадь, а вы еще ее оседлали без позволения.

Барский отвернулся. Мы не успели посмеяться шутке, потому что с крыши многоэтажной мельницы нас обстрелял пулемет. Все бросились в сторону, прижались к стене той же мельницы. Огонь был плохо направлен, и потерь у нас не было. Эскадроны и батарея пошли к югу, бросая Пологи и