Хроники Амбера. Книги Мерлина (авторский сборник) - Роджер Желязны

Фиона повернулась спиной к дереву, подняла принесенное ею зеркальце и направила его под таким углом, что смогла смотреть за свое правое плечо.

– Да, – сказала она через несколько минут. А затем протянула зеркальце мне. – Посмотри, – предложила она, – точно так же, как я.

Я взял зеркальце, повторил ее движения, навел, как надо, и взглянул.

Вид в зеркальце не совпадал с тем, что являлся моему невооруженному, но зато внимательному взгляду. Теперь я мог видеть сквозь туман различить большую часть странного Лабиринта, ярко извивавшегося п земле, направлявшему проходы внутрь, к расположенному не точно в центре окончанию, единственному месту, по-прежнему скрытому неподвижной башней белого тумана, в котором, казалось, горели крошечные огоньки, похожие на звезды.

– Он не похож на Лабиринт в Эмбере, – заметил я.

– Да, – подтвердила она. – Он чем-нибудь похож на Логрус?

– В общем-то нет. Логрус на самом деле постоянно меняется. И еще, он более угловатый, тогда как этот состоит по большей части из кривых и изгибов.

Я еще раз вгляделся в него, а потом вернул ей зеркало.

– Интересное заклинание на этом зеркальце, – заметил я, так как рассмотрел также и его, пока держал.

– И на много более сложное, чем ты думаешь, – отозвалась она. – Потому что там на самом деле не туман. Смотри.

Она подошла к началу Лабиринта, поблизости от громадного дерева, где сделала такое движение, словно собиралась поставить ногу на яркую черту. Однако, прежде, чем это произошло, вверх ударил небольшой электрический заряд и ушел в ее подошву. Она быстро отдернула ногу.

– Он отвергает меня, – сказала она. – Я не могу ступить на него. Попробуй ты.

Что-то в ее взгляде мне не понравилось, но я подошел к месту, где стояла она.

– Почему твое зеркальце не может показать самый центр этой штуки? – внезапно спросил я.

– Кажется, сопротивление нарастает с углублением в него. В центре оно самое сильное, – ответила она. – А вот почему, не знаю.

Я поколебался еще с миг.

– Кроме тебя еще кто-нибудь пробовал?

– Я приводила сюда Блейза, – ответила она. – Его он тоже отверг.

– И он единственный, кто еще видел это?

– Нет. Я приводила и Рэндома. Но он отклонил предложение попробовать. Сказал, что не стремится в данный момент экспериментировать с этим.

– Это осмотрительно. При нем был тогда камень?

– Нет, А что?

– Просто любопытно.

– Посмотрим, как он поступит с тобой.

– Ладно.

Я поднял правую ногу и медленно поднес ее к черте. Примерно в футе от нее я остановился.

– Кажется, что-то удерживает меня, – заявил я.

– Странно. Никакого электрического разряда не ударило.

– Радости мало, – отозвался я и толкнул ногу еще на пару дюймов вниз. Наконец, я вздохнул: – Нет, Фи. Я не могу.

На ее лице я прочел разочарование.

– Я надеялась, – сказала она, когда я отступил, – что его может пройти кто-то иной, кроме Корвина. Его сын казался самой подходящей кандидатурой.

– А почему тебе так важно, чтобы кто-то прошел его? Просто потому, что он существует?

– По-моему, он – угроза, – заявила она. – Его требуется исследовать и подчинить.

– Угроза? Почему?

– Эмбер и Хаос – два полюса существования, в том смысле, в котором понимаем мы, – растолковывала она, – гнездящиеся в Лабиринте и Логрусе. Между ними веками поддерживалось равновесие. Я теперь, как я считаю, этот незаконнорожденный Лабиринт твоего отца подрывает их сбалансированность.

– Каким образом?

– Между Эмбером и Хаосом пробегают своеобразные волны обмена. При этом, кажется, возникает интерференция.

– Это больше похоже на лишний кубик льда в стакане, – возразил я. – Через некоторое время все придет в норму.

Она покачала головой.

– Не приходит. С тех пор, как была создана эта штука, стало куда больше теневых гроз. Они раздирают ткань Отражений. Они воздействуют на саму природу реальности.

– Не подходит, – отмел я. – В то же самое время произошло еще одно, и куда более важное событие. Был поврежден Лабиринт в Эмбере, и Оберон отремонтировал его. Возникшая из-за этого волна Хаоса промчалась по всем Отражениям. Она воздействовала на все. Но Лабиринт выдержал, и все успокоилось. Я больше склонен считать все эти грозы похожими по своей природе на шок последствия…

– Это хороший довод, – согласилась она. – Но что, если это не так?

– Не думаю.

– Мерль, здесь сосредоточена какая-то мощь, огромная мощь.

– Не сомневаюсь.

– У нас в обычае всегда было не терять иЗ виду таких мест, пытаться понять их, сделать мощь управляемой. Потому что в один прекрасный день она может стать угрозой. Корвин, рассказывая тебе о своих деяниях, дал тебе хоть как-нибудь понять о том, что именно представляет собой эта штука, и как мы можем управиться с ней.

– Нет, – сказал я. – Ничего кроме того, что он создал его в спешке для замены старого, который, по его пониманию, Оберон не сумел отремонтировать.

– Если бы только мы сумели найти его!

– Все еще нет никаких известий?

– Дроппа утверждает, что видел его в ресторане «Дюны» на любимом вами обоими Отражении-Земля. По его словам, он находился в обществе привлекательной женщины, они пили вино и слушали музыкальную группу. Затем он помахал рукой и направился через толпу к ним, подумав, что Корвин узнал его. Однако, когда он добрался до столика, они исчезли.

– Это все?

– Это все.

– Не густо.

– Знаю. Но если он единственный, кто может пройти эту проклятую штуку, и если она все-таки является угрозой, то мы однажды можем оказаться в большой беде.

– По-моему, ты паникуешь, тетушка.

– Хочется верить, что ты прав, Мерлин. Пошли, я отведу тебя домой.

Я еще раз изучил взглядом это место, впитывая в себя не только подробности, но и ощущения, так как хотел нарисовать для него Козырь. И я никому не сказал, что когда опускал ногу, то никакого сопротивления не возникло, потому что коль ступишь на Лабиринт или Логрус, возврата уже нет. Либо ты пройдешь его до конца, либо будешь уничтожен им. А я, как бы ни любил тайны, не располагал достаточным временем, так как каникулы подходили к концу, и мне требовалось вернуться к занятиям.

Мощь.

Мы были вместе в лесу Черной Зоны, того района Отражений, с которым Хаос поддерживает торговые связи. Мы охотились на ЖАНДА, рогатого, невысокого, черного, свирепого и плотоядного зверя. Я не особенно люблю охотиться, потому что не в восторге от убийства без особой необходимости. Однако, придумал эту охоту Юрт, а поскольку это, возможно, было моим последним шансом добиться до своего отъезда хоть какого-то примирения с братом, я решил принять его предложение. Ни он, ни я не отличались особой меткостью в стрельбе из лука, а жанд очень проворен. Поэтому при самой минимальной удаче никто не умрет, а мы получим возможность побеседовать и, наверное, добиться к концу охоты лучших отношений.