Вирус «Reamde» - Нил Стивенсон

Конкретного плана у Соколова пока не было. Он собирался войти в отель и там что-нибудь придумать. Сейчас, заглянув в урну, он увидел пластиковую карточку с логотипом отеля. То ли съезжающий постоялец выкинул карточку-ключ, то ли таксист нашел ее в машине и бросил в мусорку. Притворяясь, будто что-то выбрасывает, Соколов забрал карточку. Затем, вытирая лицо полотенцем – в надежде, что это затруднит будущую расшифровку записей с видеокамер наблюдения, – он подошел к входу и нагнулся, будто бы вынимая карточку из носка. Портье с бодрым приветствием распахнул дверь. Соколов кивнул и вошел в вестибюль.

Как в таких местах называется спортзал? Соколов внимательно приглядывался к надписям, стараясь не делать этого слишком явно.

Фитнес-центр. Ну конечно.

Центр – очень симпатичный, окнами на море – помещался на третьем этаже. Вход только по картам. Соколов вставил карточку, а когда зажегся красный сигнал, постучал ею по стеклу. Миловидная дежурная с улыбкой поспешила открыть ему дверь.

Здесь стояли бутылочки с водой и лежали бананы. Слава Богу. Однако надо было позаниматься, чтобы не выглядеть странно. У самого входа располагались ячейки, куда посетители складывали вещи. Соколов поставил туда кэмелбек, но гидратор, набитый деньгами, не осел, как если бы в нем была вода, – пришлось переставить его на верхний ряд, где не так заметно. Ячеек пять-шесть было занято, в двух лежали дамские сумки, в остальных всякая мелочь – карточки-ключи и мобильные. Соколов зашел в туалет, убедился, что он там один, включил воду и долго пил из крана. Волоски на руках облепила цементная пыль; Соколов тщательно помылся до плеч и сполоснул лицо. На выходе из туалета он прихватил со стойки две бутылочки с водой и банан, после чего направился к беговым дорожкам. Перед ними висели три больших плазменных телевизора: два показывали Си-эн-эн, третий – китайские новости. Соколов выбрал дорожку перед экраном с Си-эн-эн, но так, чтобы видеть и китайский. Больше всего освещали международную конференцию. Вроде бы мелькнул сюжет о пожаре в Сямыне: «скорые» и пожарные машины на запруженных улицах, белые от пыли люди, которых поддерживают под руки ошарашенные прохожие.

Конечно, власти объявят, что взорвался бытовой газ: все всегда списывают на взрыв бытового газа, – однако Соколов не сомневался, что полиция уже установила истинную причину и начала расследование.

Он сорок минут ходил по дорожке и еще пятнадцать тягал железо. Посетители приходили и уходили. Каждого Соколов быстро оценивал взглядом: пол, национальность, рост, размер, возраст, в какую ячейку он кладет вещи.

Вошел мужчина азиатской внешности, видимо, японец или кореец. Спортивный, сухощавый. Положил бумажник и телефон в ячейку. Соколов, переходя от тренажера к тренажеру, оглядел его чуть внимательнее и решил, что они примерно одной комплекции. Размер обуви оценить на глаз было труднее. Посетитель выбрал эллиптический тренажер, поставил его на получасовую программу и уткнулся в журнал.

Соколов двинулся к выходу, по пути оставив на стойке недопитую бутылочку с водой, взял из ячейки кэмелбек, продел одну руку в лямку и начал вдевать вторую так, чтобы гидратор, качнувшись, сбил бутылку на пол. Соколов ругнулся и бросился ее поднимать, но по полу уже растеклась лужа. Дежурная, счастливая, что ей наконец нашлось дело, подбежала, оценила ситуацию и отправилась за тряпкой, заверив, что ничего страшного не произошло и она сейчас сама ликвидирует последствия.

Как только она повернулась к нему спиной, Соколов взял из ячейки бумажник высокого азиата. Карточка-ключ лежала в самом заметном кармашке. Соколов подменил ее просроченной из урны и положил бумажник на место.

Он вошел в сауну (она сейчас пустовала) и сунул карточку в носок.

В сауне Соколов просидел двадцать минут.

Японец или кореец завершил программу, взял из ячейки вещи и вышел. Соколов вышел за минуту до него, так что у лифта они оказались почти одновременно. Соколов, делая вид, будто говорит по мобильному, замешкался и вошел в лифт вторым. Высокий азиат вежливо придержал ему дверь. Соколов потянулся к панели, удивился, что двадцать первый этаж уже нажат, но все равно еще раз ткнул в кнопку. Он сделал вид, будто связь оборвалась, и, негромко ругнувшись, начал якобы перезванивать. Когда на двадцать первом этаже дверь лифта открылась, Соколов все еще возился с телефоном, так что вышел вторым и медленно побрел по коридору в ту же сторону, что японец или кореец. Тот остановился перед номером 2139 и вставил карточку. Зажегся красный. Соколов прошел мимо и свернул за угол.

Когда он через минуту выглянул из-за угла, высокий азиат уже шел к лифту, чтобы взять на ресепшене другую карточку.

Соколов вошел в его номер и быстро заглянул в тумбочку и платяной шкаф. Хозяина звали Джереми Ён. Паспорт, оставленный в тумбочке, сообщал, что мистер Ён – американский гражданин. Соколов определил, что спрятаться лучше всего под кроватью. В обычных отелях стоят кушетки, под которые не очень-то залезешь, но тут была настоящая кровать с покрывалом до пола. Забравшись под нее, Соколов вытащил из кэмелбека банкноты, затем – части «макара» и через минуту держал в руке собранный пистолет. Очень хотелось верить, что оружие не понадобится, однако не подстраховаться было бы глупо.

Он как раз запихивал деньги обратно, когда дверь открылась и вошел Джереми Ён.

Абдулла Джонс тоже нажал на спуск. Курок щелкнул, больно ударив Зулу по мизинцу, который она за минуту до того вставила между ударником и рамкой. Выстрела не произошло.

Чонгор по-прежнему давил на спуск, и Джонсу некогда было думать, отчего произошла осечка. Он резко мотнул головой влево. Зула видела и слышала выстрел, видела, как дернулась голова Джонса.

Чуть раньше он притянул Зулу к себе, чтобы заслониться, теперь оттолкнул, сдернув пистолет с ее мизинца, судя по острой боли – вместе с ногтем. Джонс начал заваливаться назад, цепь наручника натянулась, сдирая очередные слои кожи. В следующий миг он рухнул навзничь, увлекая Зулу за собой.

Плечо девушки ударило Джонса в грудину, вышибив воздух из легких. В падении Зула сумела дотянуться до левой руки, той, что с пистолетом, и прижать ее к доскам. Только придавив ему локоть коленом, она отважилась взглянуть, что у Джонса с головой. Лоб и висок были красные, но не от пульсирующей крови. Кожу обожгло и содрало выстрелом, однако пуля даже не задела череп.

Чонгор этого не знал: он видел, как Джонс и Зула упали на пирс, и не стрелял, боясь ранить девушку, а возможно, считая, что второй выстрел будет уже перебор. Он только что разрядил пистолет Джонсу прямо в лоб и, как подозревала Зула, был несколько ошарашен своим поступком.