Иногда оно светится (СИ) - Алиса Акай

Котенок не спрашивал, как идут дела, он просто приходил, садился, с трудом находя место на полу, не заваленное бумагой, пустыми чашками из-под кофе и бутылками вина, и смотрел, как я работаю. Я всегда чувствовал его присутствие, даже если в этот момент не отрывал глаз от рассчетов. Это было как прикосновение чего-то оченьтеплого и мягкого к груди. Мне не требовались ни слух, ни обаяние.

Цифры скакали вокруг меня злобными хищными насекомыми, я пытался хватать их за щуплые шеи, но оставался с пустыми руками и, стоило мне оглянуться в одну сторону, как с другой тот час набухал огромный, похожий на вот-вот обрушущуюся лавину, ком.

— Ты устал, — сказал Котенок, осторожно гладя меня по спине, — Отдохни, Линус. Ты не спал два дня.

— Мы не можем сейчас отстаться без связи.

— Связь ничего не изменит. Коарбли идут своим курсам. Мы может только ждать.

— Не люблю ждать, — криво усмехнулся я, — Я из тех, кто считает, что в последние минуты жизни надо двигаться, даже если эти движения — судороги ног повешенного.

— Ты ведь не сможешь убедить имперский курьер заедлить ход.

— Это и не требуется.

— Тогда к чему все это?

— Если герханский корабль опоздает… — я вздохнул, получилась незапланированная, но многозначительная пауза,

— Если опоздает… Тогда мы будем знать это заранее.

Котенок тоже вздохнул.

— Тогда все?

— Да, все. У нас с тобой нет будущего, Шири, поэтому мы должны сделать его сами.

— А если не сделаем, то умрем.

Он сказал это совершенно без надрыва, так, как говорил обычно.

Я сдался.

Не торопясь смял все листы с вычислениями, чиркнул зажигалкой, превратив их в пышущий жаром огненный шар и отправил в море. Потом сломал карандаш попалам и отправил туда же. Котенок, дремавший на лежанке, проснулся и испуганно наблюдал за тем, как я беру со стола ружье. Ружье мы с некоторых пор стали держать заряженным и под рукой. Мы не объясняли друг другу, зачем это, но если выходили на косу или собирались в море на «Мурене», кто-то один из нас всегда прихватывал его с собой. Амулет? Возможно. Но это стало болезненной привычкой, о которой нам не хотелось говорить. Я направил ствол на экран терминала.

— Что ты делаешь?

— К черту этот мусор, — ответил я сквозь зубы, — От него не больше толку, чем от прошлогодних водорослей.

— Ты с ума сошел?

— Давно, — я плюнул под ноги, бросил ружье на пол и сел на лежанку, — Ничего… Это не страшно.

Глупо убивать то, что не умеет ни действовать самостоятельно, ни чувствовать. К тому же, осколки посекут и нас с Котенком, я еще недостаточно тронулся чтобы стрелять картечью в маленькой комнате.

— Можно я?

— А?

— Давай я попробую, Линус.

— Попробуешь что? Малыш, это не просто компьютер, это терминал. Его не перепрограммируешь за минуту.

Он не ответил. Зевнул, подошел к компьютеру, стал вдумчиво изучать надписи на экране.

— Я ложусь спать. Не спал уже неизвестно сколько… Растолкай меня утром, хорошо?

— Угу, — ответил он, потирая верхнюю губу. Он всегда делал это, когда о чем-то размышлял. В таком состоянии говорить с ним было бесполезно. Я мысленно махнул рукой и перевернулся набок. И почти тот час же меня накрыло сном, черным и глухим, как плотное одеяло, сквозь него не просачивались даже сновидения.

Конечно же, Котенок меня не разбудил. Я проспал почти до полудня и когда наконец вынырнул из-под одеяла, вокруг уже был день. Тем не менее рядом слежанкой стояла чашка горячего чая. Горячего — значит Котенок постоянно нагревал его для меня. Я почувствовал себя неловко. Рядом со мной на простыне была небольшая вмятина, значит он спал сегодня рядом со мной

— Чудо ты мое… — пробормотал я, потянувшись за чашкой.

И едва не разбил ее, мимоходом взглянув на экран. Горячий чай полился на запястье, но я этого даже не заметил — вскочил и, как был, бросился к терминалу.

— Котенок!

Он появился в дверях секунды через три. Вид у него был немного сонный, но, в общем-то, обычный. Он вопросительно посмотрел на меня.

— Терминал работает!

— Да. Я починил все вчера. Не знаю, как получилось, но связь точно работает.

— Ты снял блокировку!

— Но ты ведь это и хотел, Линус? Или я ошибся?

Я подул на обожженную руку.

— Котенок, ты снял блокировку, над которой я бился двое суток. Даже не снял, ты обошел ее! Но это невозможно.

Даже я… Черт. Я, конечно, мало понимаю в таких делах, но я работал с этой системой четыре года и кое-что в ней понимаю. Но я не понимаю того, как ты разобрался с этим. Это невозможно.

— Невозможно упасть с орбиты в нефункционирующей капсуле и уцелеть.

— Котенок!

— Ладно-ладно… — он потерся о мое плечо, — Это очень старый маяк, да?

— Этот хлам уже в почтенном возрасте.

— Это «Сакком» — Котенок ткнул пальцем в терминал, — Ему лет пятнадцать, он чуть младше меня.

Обойти его блокировку сложно, но есть пути. У меня получилось часов за семь. Я немного запутался в протоколе обмена данными между входящим каскадом и портами второго массива, все-таки я еще очень плохо знаю имперский, но…

— Вас учили этому?

Получилось жестче, чем надо.

— Да. Взламывать устройства связи имперского образца у нас учат почти с детства. Извини, я не смог восстановить управление логгером — там стоял хитрый блок, о котором я не знал. Мы такой не изучали… Когда я попытался обойти блокировку, он сжег все… У нас нет логгера больше.

— Что ж, лучше быть безоружным, чем вооруженным, но слепым, — протянул я, — Стой. Выходит, ты в любой момент, с самого начала, мог взломать к чертям терминал связи?

Котенок побледнел. Даже не побледнел — просто его щеки тронула легкая, едва заметная, изморозь.

— Да, — прошептал он, — Мог.

— Диверсант! Взломщик! — я обнял его и поцеловал в холодный лоб, — Ты умнее меня, Шири. Умнее старого дурака

Линуса. Я бился двое суток… Черт, чего ж ты сразу не сказал?

— Я боялся все испортить.

— Ладно, это уже неважно. Значит, связь восстановлена? А обзор?

— У меня нет кодов доступа к спутнику, но я расчистил дорогу, твои старые должны сработать.

— Ты у меня молодец. Ты чудо.

Он смутился, бледные щеки тут же заалели. К похвале он все еще не привык.

«Привыкнет, — пообещал я сам себе, все еще держа его в объятьях, — Чего бы мне это не стоило, но этого он получит с запасом. Я вытащу тебя, Шири-котенок. Туда, где ты сможешь быть спокоен.»

Я сел перед терминалом.

— Ты чай не выпил, — подал голос Котенок.