Отец Иоанн (Крестьянкин) - Вячеслав Васильевич Бондаренко

Пусть высятся они к небу и напоминают о нем!

Пусть неустанно здесь возносится молитва!

Пусть, как солнце среди туч, сияет обитель подвигом духовным!

Пусть эта обитель борется за спасение нашего мира от грозного приговора, за которым некогда последовал потоп. Сей Божий приговор гласил: не может Дух Мой жить среди этих людей, ибо они стали плотью.

Как некогда Иоанн Предтеча, да станут святые обители на людном, шумном и суетном пути многоговорливой плотской жизни и напомнят суетящимся людям об истинной и достойной человеческой, а не животной жизни, напомнят вечную заповедь: Духа не угашайте!

Радуйся, святая обитель, во все времена, ибо ты служишь для нас постоянным источником неувядаемой радости. Да оградит тебя Господь от всякой напасти, как ты ограждаешь нас от лжи и зла. Стойте, могучие башни, пока живет ветхая и грешная земля. Не допускайте, чтобы ложь вошла через ворота обители. Здесь есть место только для истины.

…Середина 1970-х была снова омрачена атаками на наместника монастыря о. Алипия, уже не явными, как в начале 60-х, а скрытыми. 30 декабря 1974 года по инициативе самого архимандрита в монастыре прошли перевыборы наместника. Рассматривалась на них и кандидатура о. Иоанна. И хотя большинство братии высказались за то, чтобы о. Алипий остался на своем посту, сам факт этих выборов говорит о том, насколько сложной была в то время обстановка в обители. Недоброжелатели Великого Наместника не знали, что ему осталось недолго — эпоха о. Алипия завершилась с его смертью 12 марта 1975-го. Он скончался после острого третьего инфаркта, не дожив до своего 61-летия…

Даже если не знать о его заслугах перед монастырем, они видимы невооруженным глазом по сей день. Именно при о. Алипии в обители были выложены каменные мостовые (1966), полностью отреставрированы крепостные стены (1968), приобрели современный цвет Успенский, Покровский и Никольский храмы, фасад Богом зданных пещер (1968–1969), построена и расписана самим наместником часовня на Святой Горке (1974), полностью отреставрирован и расписан главный собор монастыря — Михайловский (1974)… Незадолго до смерти о. Алипий сказал: «Вот позолочу купола Михайловского собора, и помирать можно». Так оно и случилось. А за шесть часов до кончины отец наместник сподобился видения Божией Матери и поторопил келейника:

— Божия Матерь явилась! Какая она красивая… Давай мне этюдник, давай краски, рисовать будем!

Новым наместником 7 апреля 1975 года был назначен игумен Гавриил (1940–2016), в миру Юрий Григорьевич Стеблюченко. До монастыря он успел послужить в Выборге, Иерусалиме, а с января 1972-го был настоятелем Свято-Троицкого кафедрального собора в Пскове.

Очень скоро братия почувствовала, что стиль руководства 35-летнего наместника резко отличается от того, что был принят о. Алипием. Игумен Гавриил обладал сложным, взрывным характером, человеком был резким и нетерпимым. Дошло до того, что в 1978 году в монастыре разразился настоящий кризис: сразу десять молодых монахов написали на имя Патриарха Пимена письмо с требованием удалить наместника из обители ввиду его деспотизма. Патриарх отстранил архимандрита от должности, но прибывший из Москвы заместитель председателя Совета по делам религий В. Г. Фуров своей властью восстановил о. Гаври- ила на посту… По слухам, которые передавались шепотом, — потому что новый наместник якобы был в звании полковника КГБ.

Вспоминая ту ситуацию, один из монахов, покинувший все-таки в 1978-м обитель и ставший затем наместником другого монастыря, так обращался к своей братии: «Нет на вас наместника Гавриила! Надо бы вам Гавриила хотя бы на месяц! Вы бы узнали, что такое монастырь. Владыка Гавриил — не жадный, добрейший человек, любил дарить подарки, принимать гостей, но характер у него жесткий. И еще: владыка Гавриил — человек глубоко верующий. Я вспоминаю, как он молился: службы были всегда насыщенные, торжественные, продолжительные. А характер у него был, конечно, не мед. Впрочем, я считаю, что, если бы я попал в его шкуру, я поступал бы так же, как и он. Потому что по-другому нельзя было тогда поступать».

В книге «Несвятые святые» митрополит Тихон (Шевкунов) так пишет об о. Гаврииле: «Для отца Гавриила, выбравшего монашеский путь в шестнадцать лет, храм и вообще Церковь были самым что ни на есть родным домом. И он абсолютно естественно ощущал себя в монастыре безраздельным хозяином и всевластным домоправителем, поставленным на послушание наместника Самой Царицей Небесной, Покровительницей обители. Он очень по-своему, но остро и живо чувствовал ответственность перед Господом за монастырь и за вверенную ему братию. А что думают о нем другие, его совершенно не интересовало. За тринадцать лет наместничества он ни разу не брал ни дня отпуска или выходных и держал всех в суровой узде. Хотя сегодня многие в Печорах вспоминают, что за этой его жесткостью и даже грубостью скрывалось по-настоящему отзывчивое сердце. Отец Гавриил, как впоследствии выяснилось, тайно помогал многим людям, без преувеличения, сотням печерян. Это теперь мы, тогдашние послушники, понимаем, что наместнику не было никакого интереса да и времени зловредно придираться к нам, как тогда казалось. Попросту отец Гавриил не терпел расхлябанности, а еще больше — безответственности и небрежности в Божьем деле. Но все-таки характер у него и правда был, мягко говоря, не сахар».

Одним из главных нововведений о. Гавриила на посту наместника стал запрет на посещения о. Иоанна паломниками. Митрополит Тихон (Шевкунов): «Очередь к батюшке у братского корпуса выстраивалась с раннего утра до позднего вечера. Это не могло не встревожить соответствующие органы, надзиравшие за монастырем. Давление на наместника, по всей видимости, было оказано нешуточное.

Однажды к мирно стоящей у братского корпуса толпе паломников вдруг подлетел отец Гавриил. Он наорал на несчастных, перепуганных людей и как коршун разогнал всех. Да еще вызвал плотника и велел заколотить дверь в комнату, где отец Иоанн принимал народ.

Несколько дней в Печорах только и говорили о том, что наместник заодно с властями не пускает народ Божий к старцам. Лишь сам отец Иоанн (которому от наместника досталось больше всех) был безмятежен. Да еще и нас успокаивал:

— Ничего, ничего! Я делаю свое дело, а отец наместник — свое.

И действительно, дня через три тот же монах-плотник, который по приказу наместника заколачивал дверь, вновь явился со своим ящиком, аккуратно выдернул гвозди, и отец Иоанн продолжил принимать народ, как и прежде».

Наместник, будучи младше отца Иоанна на тридцать лет, безусловно, понимал, что собой представляет уже ставший легендой старец. Но внешне никак не проявлял особенного к нему отношения. Напротив, любил смирять архимандрита. Например, просил его совершить каждение огромным кадилом, которое о. Иоанн с трудом мог поднять двумя руками. Поклонившись наместнику, батюшка усердно выполнял послушание, а когда кто-то выражал ему сочувствие