Кладезь бездны - Ксения Медведевич

   Марид удовлетворенно заглянул в провалы выжженных глаз, ярко вспыхнул радостью - и улетучился прочь.

   Где-то неподалеку послышался короткий лай лисицы. Звери чувствовали запах смерти и не собирались уступать муравьям и коршунам добычу.

   Под деревянным полом террасы качалась вода, с шумом поплескивала о сваи. От мутного, заросшего водорослями ложа реки поднимался густой запах тины.

   Темная глубина начиналась совсем близко от края настила. Над стоячей зеленоватой водой широкого омута слюденисто дрожали стрекозы. Чуть дальше от берега, где Большой Заб начинал течь быстрее, качались лодки - то ли рыбаков, то ли любопытствующих.

   Нерегиль опустил в воду кисть и поболтал пальцами. На ярком солнце поверхность вспыхивала змейками, текла черными извивами. Руки коснулось склизкое и скользкое, протянуло вдоль запястья упругими листиками - водоросль.

   Брезгливо сморщившись, Тарег вытащил руку из воды.

   - Как ладонь? - тихо поинтересовался Имруулькайс.

   - У меня полно времени до конца лета, - прижмурился на бликующую воду нерегиль.

   - Чем больше Силы, тем больше боли, - пробормотал джинн.

   - Там, откуда я родом, рассказывают легенду о русалочке, - усмехнулся Тарег. - Она влюбилась в человека и попросила морскую колдунью изменить ее облик. Ей захотелось обзавестись парой стройных ножек...

   Кот настороженно поднял уши:

   - И?..

   - Русалочка обменяла красивый чешуйчатый хвост на пару приятных смертному глазу конечностей. Но каждый шаг причинял ей невыносимую боль. А люди смотрели и говорили: ах, какая легкая походка! Эта девушка словно не касается земли! А русалке просто было очень больно.

   - Это ты к чему, Полдореа? - мрачно поинтересовался джинн.

   - К тому, что за все, Имру, нужно платить. Два последних года Сила не баловала меня посещениями, и в ту самую ночь я отделывался легкими царапинами. В этот раз, я полагаю, все будет иначе. Однако, я думаю, что Сила стоит болей русалочки.

   - Она заполучила своего смертного?

   - Нет. Он предпочел ей другую, бедняжка зачахла и после смерти превратилась в пену.

   - Тьфу, ну и сказочки у вас рассказывают...

   - А это не сказка, Имруулькайс. Это правда жизни. Ты хотел мне что-то сказать?

   - Затея Меамори удалась. Он здесь, ждет приказа и скребется в двери, как голодная кошка.

   - Зови сюда, пусть не мяучит.

   Меамори но-Нейи обладал отменными манерами, и потому начал кланяться от самого входа на террасу.

   Поглядев на обтянутую шелком спину аураннца, Тарег тоже вспомнил о манерах и благосклонно кивнул:

   - Приблизься.

   Меамори, не поднимаясь с колен, приблизился - примерно на шаг.

   - Не будем затягивать приветственные церемонии, - Тарег почему-то решил, что такие слова помогут быстрее услышать от аураннца новости.

   Возможно, это помогло, потому что всего через несколько поклонов но-Нейи действительно разродился известиями:

   - У нас все получилось, Тарег-сама. Глава охраны привез харим принца Ибрахима прямо к нам в руки. Правда, этот смертный повел себя, как и подобает смертному, - подло и вероломно. Берберский наглец теперь требует отвесить не три, как договаривались, а пять тысяч золотых динаров.

   - Где его подопечные?

   - Наглец их прячет в караван-сарае у Ибрахимова вольноотпущенника. Здесь, в соседнем квартале.

   - Они о чем-либо догадываются?

   - Нет, Тарег-сама. Женщины и дети уверены, что их вскоре вывезут в Хулван.

   - Очень хорошо. Ну что ж, пять тысяч, так пять тысяч. Где он, этот бербер?

   - Пусть Тарег-сама простит этого ничтожного, но есть еще одна новость.

   - Какая? - удивленно поднял бровь нерегиль.

   - Фирман от халифа, - коротко проговорил Меамори и быстро упал лицом на ладони.

   На террасе повисло молчание. В золотистом мареве над омутом хрустально дрожали стрекозы.

   - Вот как... - пробормотал, наконец, Тарег.

   - Гонец ждет в передней, - тихо сказал аураннец. - Говорит, что не может передать грамоту мне в руки.

   - Ага, - потер кончик носа нерегиль.

   - Смотри-ка, наш халиф учится на ошибках, - захихикал джинн и мягко выпрыгнул из корзины.

   Застывший в поклоне Меамори не выдержал и хихикнул тоже.

   Предыдущий фирман застал Тарега на подходе к Мешхеду. Как и ожидалось, в фирмане аль-Мамун строжайше запрещал отклоняться от дороги на столицу и приказывал оставить город зайядитских святынь в покое. Нерегиль об этом узнал после штурма. Ибо перед взятием города Тарег сломал печати на свитке, почтительно его поцеловал - и передал Меамори. Для внимательного чтения про себя. Аураннец, ознакомившись с содержанием халифского приказа, посмотрел на князя и отрицательно покачал головой. После чего бумагу скормили гонцу - правда, из соображений милосердия предварительно отрезали шнур с обломками сургуча, разорвали фирман в клочки и размешали в чашке с вином. Войска сожгли Мешхед дотла - пощадив лишь масджид имама Резы, как теперь называли в этих краях давно почившего Али ар-Рида. Любуясь на пожарище, Тарег почтительнейше - и с наивысшим тщанием выводя буквы - отписал халифу, что его приказ, увы, запоздал.

   Похоже было, что вручение нынешнего фирмана аль-Мамун решил обставить с особыми предосторожностями.

   - Ну-ну... - процедил Тарег, встал и направился к выходу.

   Радостно задрав хвост, джинн заперебирал лапами следом.

   Прошествовав через ряд комнат, нерегиль вышел в самый большой зал на мужской половине и уселся на возвышении. Элбег тут же приказал свернуть карту строений халифского дворца в столице - ас-Сурайя расползалась по склеенной из папирусных листов бумаге бесконечными прямоугольниками и квадратами внутренних дворов, переходов и залов. Покашливая, джунгары быстро растащили с пола кружки, кувшины и стаканы и расселись на коврах вдоль стен. Меамори мягко опустился на циновку у подножия возвышения.

   - Введите гонца, - хрустальным голосом проговорил Тарег.

   Тот протопал в зал с гордо поднятой головой. Аураннец свирепо ощерился - на человеке переливался набивным синим шелком кафтан нишапурского гвардейца. Запыленные сапоги несколько поблекли, но оторочка из золоченой куртубской кожи просматривалась прекрасно. Гремя пряжками роскошной перевязи, парс дотопал до самого возвышения, коротко склонил голову перед Тарегом и протянул свиток с фирманом:

   - Эмир верующих приказал вручить тебе это, о господин.

   Меамори невозмутимо протянул руку к свитку.