Артур Артузов - Теодор Гладков

С «Весной» смыкалось и частично пересекалось другое агентурное дело под названием «Генштабисты», начатое еще в 1924 году, а по отдельным проходящим по нему лицам и того раньше – с Гражданской войны. Объективно говоря, ничего предосудительного в том, что ВЧК—ОГПУ приглядывало за бывшими царскими генералами и полковниками, не было. К сожалению, в ходе Гражданской войны, да и после нее, имели место случаи измены спецов. В Красной армии служили тысячи генералов и старших офицеров, большинство из них были честными людьми, истинными патриотами, добросовестно относящимися к своим обязанностям. Однако 350 спецов были взяты на оперативный учет как «неблагонадежные». Список постоянно изменялся: одних по результатам длительного наблюдения исключали, других добавляли.

Под постоянным наблюдением были такие крупные фигуры, как Михаил Тухачевский, бывший военный министр Временного правительства и генерал–майор, затем – профессор Военной академии Александр Верховский, замнар–кома по военным и морским делам, заместитель председателя Реввоенсовета СССР, бывший полковник Сергей Каменев (впоследствии командарм первого ранга), бывший генерал–лейтенант, а ныне тоже преподаватель военных дисциплин Михаил Бонч–Бруевич, бывший генерал–майор, ныне профессор и крупный военный теоретик Александр Свечин, бывший генерал–лейтенант, позже – профессор, Герой Труда Андрей Снесарев (владевший четырнадцатью языками), бывший полковник, а позднее также профессор Николай Какурин и др.

Данные были скомпонованы теперь столь убедительно, версия о подготовке военного заговора выглядела столь угрожающей, что им поверил даже Менжинский, о чем и доложил вначале Молотову, а затем и Сталину. Начались аресты, за которыми, естественно, последовали признательные показания некоторых подследственных.

Одним из парадоксов обоих дел стало то обстоятельство, что информация об изменнических настроениях и намерениях фигурантов частично поступила из надежных зарубежных источников.

В ходе операций «Трест», «Синдикат–2» и некоторых других (в частности, «Синдикат–4», о которой пока еще ничего не написано) иностранным разведкам и контрреволюционным эмигрантским организациям передавались сведения о том, что некоторые видные военачальники Красной армии, в том числе Михаил Тухачевский, Сергей Каменев, бывший полковник и одно время главнокомандующий вооруженными силами республики Иоаким Вацетис, Павел Лебедев – бывший начальник штаба Восточного фронта, затем полевого штаба Реввоенсовета республики, штаба РККА и одновременно Военной академии РККА, в прошлом генерал–майор, враждебно относятся к советской власти и готовы принять участие в контрреволюционном перевороте. Иначе говоря, с согласия названных и некоторых других военачальников легендировалось их участие в МОЦР, ЛД и других мифических организациях. Именно от них якобы исходила та шпионская информация, которую агенты того же «Треста» поставляли на Запад.

Еще в ходе операции «Трест» Стырне писал: «Проводилась в этом отношении следующая дези н формационная] работа: на средства от передачи сведений при разведотделе штаба РККА создано специальное отделение по работе Д е зинформации]. По директивам Военного ведомства мы снабдили все штабы государств в Центральной Европе (ибо хотя материалы фактически передавались только полякам, эстонцам, финнам и англичанам на основе взаимного обмена военными сведениями, документально установлено, что наши материалы имеются в латышском, французском, японском и немецком штабах); при этом мощь Красной армии была показана значительно сильней фактической».

Как отметил Стырне, один из таких дезинформационных документов был передан «за подлинными подписями Главнокомандующего всеми вооруженными силами тов. С. С. Каменева, члена РВС СССР тов. Уншлихта и зам. нач. штаба тов. Б. М. Шапошникова…»{77}.

Использовать имя Тухачевского было выгодно. Тот же Стырне по этому поводу сообщал: «Дело в том, что неоднократно нам из–за рубежа рекомендовали вовлечь в „Трест“ Тухачевского. Особенно монархическая молодежь хотела видеть в нем русского Бонапарта, предполагая, чтр он только прикидывается коммунистом, в действительности же монархист. „Поддавшись“ этим настроениям, за границу было отписано, что Тухачевского удалось привлечь в „Трест“. Там это сообщение произвело эффект… »

Далее произошло нечто неожиданное и, как выяснилось позднее, даже трагическое по своим последствиям. За границей этому и другим сообщениям поверили. Иностранные разведки внесли их в свои досье. К ним сумели подобраться агенты советских спецслужб, не подозревавшие, разумеется, что это «деза» ОГПУ, и передали информацию как достоверную в Москву. Впоследствии эти материалы были использованы против упоминавшихся в них советских военачальников – иногда по незнанию существа дела, иногда умышленно, с целью сфабриковать громкое дело.

Тогда Сталин не предпринял в отношении Тухачевского никаких репрессивных действий. Не из гуманизма и не потому, что не поверил доносам. Сталин на рубеже 20—30–х годов владел ситуацией в стране в целом, но в послушании армии, точнее, ее командного состава он уверен не был. Он еще опасался военных. Потому Сталин не только не арестовал Тухачевского, но, наоборот, обласкал и приблизил, назначил тридцатисемилетнего командира заместителем наркома обороны СССР и начальником вооружений РККА. В 1935 году Михаил Тухачевский станет одним из пяти первых Маршалов Советского Союза и первым из трех убитых Сталиным. (Кроме него, эта участь постигнет Александра Егорова и Василия Блюхера.)

По делам «Весна» и «Генштабисты» было арестовано множество военных, хотя и меньше, чем планировали их организаторы.

Несколько руководящих работников ОГПУ открыто заявили, что дела военспецов дутые, сомневались в признательных показаниях арестованных, не говоря уже о доносах. Сегодня трудно сказать с полной определенностью, что подвигло их на столь опасный поступок: осознание того, какой невосполнимый урон могут нанести эти дела Красной армии и обороноспособности страны в целом, или борьба за власть в ОГПУ, попытка сместить со своего поста Ягоду, а возможно, и Менжинского. Автору хотелось бы верить в первую версию. Однако Сталин, следовательно, и ЦК ВКП(б) встали на другую позицию.

6 августа 1931 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло секретное директивное письмо секретарям ЦК нацкомпартий, крайкомов и обкомов партии. В нем, в частности, говорилось:

«…Дать разъяснение узкому активу работников ОГПУ о причинах последних перемен в руководящем составе ОГПУ на следующих основаниях:

1. Тт. Мессинг и Бельский отстранены от работы в ОГПУ, тов. Ольский снят с работы в Особом отделе, а т. Евдокимов снят с должности начальника Секретно–оперативного управления… на том основании, что: …б) они распространяли среди работников ОГПУ совершенно не соответствующие действительности, разлагающие слухи о том, что дело о вредительстве в военном ведомстве является «дутым» делом;