Потерянные в Зазеркалье. Четыре книги в одной - Людмила Романова

– За сколько же вы хотели продать ее ему? – спросил Виктор, чтобы поддержать разговор, и плавно перейти к просьбе позвонить.

– Я думаю, что она стоит не меньше пяти тысяч евро! – поднял палец продавец.

– Да здесь не хватает одной страницы! – заметил Виктор, отметив, что страницы похожи на ту, которую он хотел предложить для расшифровки профессору.

– Что поделать, это очень старый экземпляр, антикварный. Издержки времени.

– А сколько может стоить вот такая рукопись? – спросил Виктор.

О! – разглядывая ее, воскликнул продавец. Здесь не типографский шрифт, а перо, рукописи около трехсот лет! Я бы дал вам за нее, ну скажем, тысячу евро! – сказал продавец.

– Но я не думаю ее продавать, я просто хотел оценить ее значимость. Возможно, я сам подарю ее профессору.

– Это щедрый подарок. Если у мосье будут еще, какие то древности, приходите, я буду очень рад.

– А вот и профессор! – воскликну он, приветствуя вошедшего

– Мосье профессор бросился к нему Виктор. Я Виктор Бундин, мы знакомы с вашей племянницей Ивет…

– Как же как же– улыбнулся профессор, пожимая руку Виктору. Она мне много рассказывала о вас. Так в чем дело молодой человек. Вам нужна моя консультация, для вашей новой книги? С удовольствием, с удовольствием. – Так что вы хотели мне предложить? – Постойте, постойте, да я вас помню. Мы познакомились с вами во время полета Дакар– Москва! – воскликнул он. Так что же вас привело ко мне! Вы расшифровали свою надпись, или мы сделаем это вместе, – засмеялся он, ставя свой портфель на стул. Подождите меня немного, я должен переговорить с мосье Кроше.

– Господин Гранде! – обратился к нему продавец. Вот то, о чем я говорил вам.

– Беру! – сказал профессор, кладя книгу в портфель и расплачиваясь с продавцом. Но ваш магазин послал мне и еще более приятный сюрприз. Вы посмотрите, что у него на руке. Вы позволите мосье Виктор, вы ведь не делаете из этого секрета?

– Нет, нет– пробормотал Виктор. Живая иллюстрация к моим изысканиям воскликнул профессор. Мне не хватало именно такого знака. Я собрал их более пятидесяти. Может быть мы с вами выйдем и посидим где-нибудь в ресторане? – обратился он к Виктору. – Ну так что, принимаете мое предложение?

Они вышли из магазина, а продавец удовлетворенно потер руки. После такого сюрприза, профессор будет заглядывать ко мне еще чаще, – подумал он.

– Господин профессор, у меня сейчас очень туго со временем. Но я мог бы приехать к вам вечером. Если вы не возражаете. У меня к вам просьба, не могли бы вы перевести вот этот манускрипт. Здесь не очень много слов, и возможно это будет не так долго? – попросил Виктор.

– О! я буду просто счастлив! – воскликнул он. Такая древняя штука, попробуем ее разгадать. Едем ужинать ко мне. Ивет, кстати, звонила вам несколько раз, но без результата. Так что она будет очень рада, что я приведу к ней вас! Надо же на редкость удачный день!

– Теперь не мешайте мне, я поработаю с документом, а вы можете пока прогуляться. Это займет около трех часов, – радостно потер руки профессор, когда ужин подошел к концу. Я надеюсь, вы останетесь переночевать в нашем доме. Так что гуляйте, вы никуда не опоздаете.

Ивет радостно посмотрела на Виктора, и он снова вспомнил фразу внутреннего советчика, что нужно плыть по течению, когда от тебя ничего не зависит. Тем более, что общество Ивет ему было очень приятно.

– Поехали, здесь за городом есть одно чудесное местечко, сказала Ивет, подводя Виктора к своей машине. Туристам такое не показывают, потому что оно не такое монументальное и популярнее. Но я его очень люблю.

Они выехали за пределы города, и проехав минут десять по шоссе, свернули влево. Дальше дрога была гораздо уже, хотя и прекрасная по качеству. Машина въехала в какой-то маленький городок.

– Прибыли, – сказала Ивет. Теперь пойдем прогуляемся.

Они шли мимо двухэтажных коттеджей и зеленых полян городка по тропинке, которая вела их вниз к центральной части города, и вот уже пройдя в маленький переулок, образованный двумя бетонными заборами они вышли к огромному зеленому лугу, через который протекала речушка, метров пять, в ширину, но довольно полноводная, берега которой шли вровень с лугом.

– Это канал, он соединяет две извилины реки. Во Франции много таких каналов и они уже стали почти как настоящие речки.

В реке кто-то прыгнул с берега, как только они подошли к нему. Круги разбежались в метре от них, потом Виктор увидел маленькую головку, плывущую подальше от прохожих. Берега утопали в зелени каких то кустов и свисающих веток плакучих деревьев. На дорожке шедшей вдоль этой речки, стояли лавочки, но прохожих не было видно. Франция вымирала в этих провинциальных городках, сразу после ужина. Вскоре послышался шум воды и тропинка привела их к повороту, за которым бежала уже настоящая речка, мелкая, но быстрая, она бежала по многочисленным камням, прыгая с одного на другой, и обрывалась на некоторых маленькими плоскими водопадиками, которые, попадая на стены более высокого камня, начинали пениться и петь свою песню. Вдоль берега росли кусты высоких цветов с пушистыми белоснежными кистями. Они издавали аромат, который Виктору напомнил запах белок кашки, которой было полно в московских дворах во времена его детства. Он сорвал один из цветов и протянул его Ивет.

– Спасибо, – улыбнулась она и вдохнув его запах, воткнула в петельку кофточки.

За поворотом показалась высокая башня с часами, и тропинка повела их вниз к башне. Часы пробили девять. И Виктор заметил, что воздух стал синим. Наступил настоящий вечер. Небо стало бархатным цвета ультрамарина. Виктор посмотрел на звезды, они выглядели здесь совсем другими. Казалось, что они здесь гораздо выше. Часы на башне светились желтой подсветкой, а стены прилегающего к ней собора, казались таинственными и очень древними. И в этой тишине вечера, казалось, что они попали в старые сказочные времена. Но, обойдя крепость, собор и старое кладбище, они оказались на освещенной вечерними огнями улице, с маленьким сквером, и редкими группами подростков, тусующихся на лавочках. В середине сквера подсвеченный лампами, стоял какой-то постамент. Ивет вела его к нему.

На постаменте был запечатлен бюст офицера времен шестнадцатого века. С гофрированным воротником и шляпе с пером.

– Здесь был казнен офицер, Мадильо, – прочитал Виктор. За что? – спросил Виктор, в принципе оставаясь безразличным к его участи.

– Я не знаю, здесь не написано, и никаких сведений об этом нигде не осталось. – Ему было всего тридцать два, представляете, возраст, когда хочется побеждать, любить и жить. И казнен, вздохнула Ивет. Ему отрубили голову. Мне очень жаль его, потому что я чувствую, что он был казнен не справедливо. От памятника идет очень чистая энергия, и очень страдальческая. Я всегда прихожу к нему, если бываю в этих местах. И мне кажется, что он радуется мне, и даже старается что-то сказать…