Хроники раздора - Letroz

class="p1">— Как только мы решили остановиться, он спрыгнул и убежал в лес, — сообщила Фиона. — Кажется, он понял, что его раскусили.

— Ладно, это нам на руку, — Назир явно задумал что-то такое, от чего у него аж руки зачесались.

Он спешился и уверенно направился к «Дедушке Чо», где некоторое время о чём-то напряжённо беседовал с Грандсмурфом. Связь они выключили, поэтому о чём именно шёл разговор другим игрокам, немало растерянным от последних пертурбаций, оставалось лишь догадываться. Впрочем, интрига долго не продержалась. Нарушил её сам глава каравана, зычно объявивший:

— Мы оставляем караван и прорываемся к крепости Дальней! Распрягайте лошадей, мы забираем их с собой. Всем построиться возле бульдозера! Внимательно слушаем порядок движения…

— Что-то я не очень понимаю его стратегический замысел, — обеспокоенно сообщил Фалайз.

— В чём-то он прав: с этими фургонами, — Тукан махнул себе за спину, — мы из этого леса уже не выйдем. Живыми, во всяком случае.

— Тсс, — шикнула на них Фиона, внимательно слушавшая объявление Назира. — Вы слышали, к каким группам он нас приписал и отправил в арьергард?

— Какие-то наёмники, — пожал плечами крестоносец.

— Не какие-то! Посмотри на них!

Вокруг троицы, уже занявших своё место в самом хвосте нового построения, собралась весьма разношерстная компания высокоуровневых персонажей. Это были те, кто вместе с Назиром составляли основной кавалерийский костяк каравана.

Первым догадался что тут происходит Фалайз.

— Это ганзейцы! — с широко распахнутыми от удивления глазами поделился своей догадкой дикий маг. — Так мы…

— Именно, — жестом остановила его от излишних разговоров Фиона. — Кажется, мы сейчас испортим Лорику день…

Брошенными повозки каравана простояли недолго. Стоило его охране уйти достаточно далеко, как из леса, по одному, боязливо озираясь, начали выходить игроки, со стороны больше напоминающие ожившие кусты — всё из-за одежды камуфляжных оттенков и обилия растительности поверх неё. Поначалу вели они себя настороженно и чутко, но чем ближе подходили к брошенному грузу, там сильнее ими овладевала алчность. Не прошло и трёх минут, как все лесные обитатели до единого, позабыв про всякую осторожность, собрались возле повозок, разглядывая и обсуждая приз.

— Новенькое всё — только из мастерских! Вон как блестит!

— Тут миллионов на тридцать снаряги, ребзя! Зуб даю!

— Жаль лошадей эти лохи увели.

— Лохи не лохи, но в бою они бы дали нам прикурить.

— Сслышь, ты чё ко мне какие-то рамсы имеешь?! Пойдём перетрём побырому!

— Уймись, у меня уже переводчик квакать начал от твоего сленга.

Прервал начавшуюся склоку появившийся из леса Лорик, который своим самодовольством освещал окрестности так же ярко, как полуденное солнце.

— Господа, господа, не время ссориться. Нам ещё надо перенести всё это в схрон и подумать, как и кому это сбагрить.

— Да чо тут думать? Дуем в Трясомор!

— Ага, чтоб нас Рачехан сдал? Он давно свои яйца Фопсу продал!

Последнее высказывание вызвало у бандитов вал одобрений — у коллег по преступной деятельности накопилось изрядно претензий к пиратскому герцогу.

— Здесь я согласен, — вновь вмешался Лорик. — На юге нам делать нечего. Надо выходить на недийцев.

— У этих оленелюбов нет денег!

— Зато, как ты верно заметил, у них есть олени, и поверь — их будет продать куда проще, чем оружие из мастерских Четырёхречья. А там…

Вдруг у одного из бандитов округлились глаза, и он принялся махать руками как бешеный, привлекая к себе внимание:

— Гаго сообщает, что этот ганзейский хрыщ из каравана свалил вместе с конниками!

— Отлично, возьмём и остальное! — раздался чей восторженный крик.

— Идиот! Как ты думаешь…

Договаривать Лорику не было никакой нужды — то, что на них надвигается кавалерия, теперь услышал бы не только тупой, но и даже глухой. Не сговариваясь, бандиты ринулись врассыпную, но было поздно. Конники ворвались на полном скаку, остервенело рубя всё и вся. Двигались они, конечно же, по небольшой кромке между лесом и дорогой, которую с некоторой натяжкой можно было назвать обочиной, поэтому достичь спасения среди деревьев вышло далеко не у всех. А немногих везунчиков хватали заранее притаившиеся там бойцы, включавшие Фалайза, Тукана и Фиону.

Не миновал плена и Лорик, которому крестоносец надавал тумаков с особым рвением.

— А ещё пофигистом назвался, тьфу! Какой же ты, крыса, пофигист?!

— Пхе, — бандит поднял руки, показывая, что сдаётся, — да думай что хочешь. Но знаешь, что? В отличие от тебя, докторишка, я живу на полную катушку, а не страдаю синдромом отложенной жизни.

— Значит ты не очень расстроишься, когда эти ребята покатают тебя по своему озеру, — едко усмехнулся крестоносец, передавая Лорика в руки ганзейцев. — Ведь и такое надо попробовать, верно?

— Вообще-то это злая легенда, — шепнул один из наемников. — Мол, вон какие мы жестокие и всё такое.

— Да? А что вы тогда делаете с разбойниками?

— Вешаем, — отвесив Лорику оплеуху, прежде чем увести его прочь, сообщил ганзеец и подмигнул, — но ради этой крысы, обещаю, мы его покатаем.

— Спасибо.

— Это вам спасибо, — подошёл к троице Назир, — выручили и не раз. Я знаю, какие слухи про вас ходят, Фопс предупредил. Но знаете, что? Если мне кто-то скажет, что Фалайз, Тукан и Фиона — ниндзя-лутеры, то он получит от меня по морде, может, и не один раз. Ну и как уже говорил ранее: если решите выступить на арене Асцента, то сделаю всё, что от меня зависит, чтобы вы попали в список участников.

— А ты говорил, что добрыми делами прославиться нельзя, — когда глава каравана ушёл, подколола крестоносца жрица.

— Да? Да ну! Не похоже на мою цитату. Я бы скорее сказал, что добрыми делами разбогатеть нельзя.

— Тукан, — вмешался Фалайз, — так говорил не ты, а старуха Шапокляк.

— Мудрая была женщина.

— Идёмте уже, — устало прервала их Фиона, — нас ждёт Асцент. Город знаменитый чем-то там, тем-то вот, и особенно вот тем.

— Меня примерно с такой же аргументацией в детстве возили в Париж, — ухмыльнулся Тукан. — Правда, там арены не было, но если так подумать, толкучка на подступах к той самой башне ничем не хуже…

Центральная площадь Амбваланга, купающаяся в лучах закатного солнца, была битком набита народом. Причиной толкучки стал глашатай, который как раз собирался толкнуть речь. На