Командир Разведгруппы. За линией фронта - Анатолий Терещенко

Память — это своеобразная медная доска, покрытая буквами героических деяний таких людей, какой есть и будет незабвенный «майор Зорич».

И надо сделать всё, чтобы эти буквы не сглаживались в потоке стремительного времени, а для этого и существует резец для их возобновления. Он должен быть в руках добрых, а не злопамятных людей.

Мы не должны жить по принципу — сегодня прославляем, а завтра плюем в то, что прославляли, и топчемся по могилам павших предков.

Кстати, мимикрией часто страдают и грешат одни и те же люди, умеющие служить в зависимости от обстоятельств и богу, и сатане, хотя это и «дурно пахнет».

Будем помнить, что в истории наших тайных деяний в разведке есть такое имя — Александр Пантелеймонович Святогоров — Зорич, о котором должны услышать власти предержащие, отметив его подвиги соответствующей боевой наградой.

Герой заслужил то, чего ему недодали в своё время!

Когда книга была написана, автор по электронной почте переслал её черновую рукопись с припиской Святогоровым:

«Здравствуйте, уважаемые

Александр Пантелеймонович и Леонид Александрович!

Ваш пакет с эксклюзивными фотоматериалами, Леонид Александрович, я получил. Большое Вам спасибо за оперативность с учетом огромной Вашей занятости по работе и дома.

Понимая быструю текучесть нашей жизни, я очень спешил сделать „рыбу“ обещанной вам книги.

Александр Пантелеймонович, огромное Вам спасибо за согласие передать автору часть своего бесценного фотоархива.

Выношу рукопись вам двоим на суд.

Я готов принять любые замечания по форме, сюжету, фактуре и персонажам. Если у вас есть возможность дополнить её новыми текстами и фотоматериалами — пожалуйста. А вот те фото, которые у вас есть (я их видел при первом беглом просмотре), но они не вошли в книгу по моей ещё не полной осведомленности о Зориче, Вы бы могли передать мне известным способом… — по электронной почте. Они отмечены в рукописи словом (нет).

Мой электронный адрес:…

С получением рукописи, а тем более о результатах её оценки, Леонид Александрович, прошу Вас сообщить мне — книгу надо сделать поскорее, пока не раздумали спонсоры.

С уважением, Анатолий Степанович Терещенко.

Москва — февраль 2008 г.»

Ответа долго ждать не пришлось.

Леонид Александрович поблагодарил автора за оперативность и, в частности, сообщил:

«Прочитал Вашу рукопись — мне она понравилась. Потом обсуждал её содержание с отцом. Он выразил сердечную благодарность за память о фронтовиках, чекистах, участвовавших в боевых операциях в составе разведывательно-диверсионных групп, и о „майоре Зориче“.

Вы дали развернутую картину не только его ратного труда в почти двадцатилетней панораме: довоенного периода, во время войны и начала пятидесятых годов прошлого столетия, но и показали фон, на котором проходила служебная деятельность полковника Святогорова Александра Пантелеймоновича.

Если книга увидит свет, то это будет настоящим подарком к 95-летнему юбилею „майора Зорича“ и доброй памятью для всей нашей семьи и его коллег, как ушедших из жизни, так и живых, которых осталось очень мало.

Верность Родине, защита её интересов, борьба с озверелым фашизмом никогда не должны недооцениваться.

Борьба отца — это уже далекая история, как и историей стала та страна, которую он честно защищал, — Советский Союз.

Но качества чести и долга перед Отчизной и Присягой надо прививать людям, и особенно молодежи, постоянно.

Дай бог, чтобы мы жили в мире…

Патриотизм — не достоин скептицизма и забвения.

С уважением, Святогоровы!

Киев — март 2008 г.»

В историко-публицистическом альманахе «Лубянка» (выпуск № 9, — 2008 г.) под рубрикой «Поклонимся великим тем годам» автором этих строк были опубликованы ещё две статьи, посвященные разведчику-ветерану: «И он ушел в бессмертие» и «Памяти Зорича».

Памяти Зорича

Мертвые живы, пока есть живые, чтобы о них вспоминать.

Золотые слова, приведенные в эпиграфе, некогда сказал французский писатель и критик Анрио Эмиль (Эмиль Поль Эктор Мегро).

22 июня 2008 года на девяносто пятом году ушел из жизни в Киеве «старший брат Штирлица», легендарный советский разведчик полковник Александр Святогоров, он же майор Зорич, без судьбы которого не было бы фильма «Щит и меч».

В декабре 2007 года автор выезжал в Киев для встречи с героем незримого фронта — хотел взять интервью. Но Александр Пантелеймонович заболел, и на встречу пришел его старший сын — Леонид Александрович. Зная, что я готовлю о нем статью и собираю материал для книги, он принес большую часть фотографического архива отца.

В мае 2008 года в журнале МВД РФ «Милиция» № 5 вышла глава из книги, посвященной А. П. Святогорову — «Майор Зорич». Один экземпляр журнала со статьей автор решил, чтобы порадовать ветерана, передать легендарному разведчику. Но полковнику Святогорову Александру Пантелеймоновичу не суждено было прочесть строки о нем из уст коллеги-потомка. На Украине, в городе Сарны, автор узнал о его кончине и сразу же заторопился в Киев.

Теперь судьба его привела в дом, где жил вместе со старшим сыном и снохой Ларисой Владимировной ветеран — легендарный Зорич. В небольшой квартирке одну крохотную комнату занимал Александр Пантелеймонович. Простенькая кровать с настенной домотканой дорожкой. На прикроватной тумбочке лежит часть его наград от иностранных государств. В средней комнате — зале, если его так можно назвать, стояла мебель шестидесятых годов…

Скромный Зорич и его семья не приобрели, как сегодня выражаются, дивидендов от ведомства щита и меча. Чекисты той поры, как и все советские люди, жили на честно заработанные деньги. На одном серванте стоял любимый портрет ветерана в форме. Тут же покоились боевые ордена СССР, Польши и Чехословакии. На буфете, у дверей, прислонилась о стенку «фанерка», обтянутая красной материей. На ней висели отечественные и иностранные медали героя и более поздних лет его фотопортрет.

Леонид Александрович любезно согласился рассказать о последних днях жизни отца, которого он, семидесятитрехлетний сын, называл «папой». И тут я поймал себя на мысли, — когда человек в таком возрасте произносит слово не «отец», а «папа», то его жизнь, жизнь сына, целиком подключена к другой жизни — героической, яркой, до сих пор полностью не раскрытой.

От сына автор узнал, что отец за время работы в разведке сменил семнадцать псевдонимов. Огласке предал только один — майор Зорич, под которым работал в 1944–1945 годы в Польше и Словакии.