Её вина (СИ) - Джолос Анна

Одно радует. И всё-таки Громов не равнодушен ко мне. Не могу сказать только ли на уровне физики. (Хочется верить, что нет… Но даже если ошибаюсь, пусть.) Нам было классно вместе... Он так горячо целовал меня! Страстно, несдержанно, пылко. С таким удовольствием ласкал моё тело. Так, как я и мечтать не смела.

Я урвала себе маленький кусочек счастья. Чужого? Не думаю…

– Арин, можно?

В дверном проёме появляется Захар.

– Привет, заходи.

Честно говоря, я очень рада видеть Троицкого. Здорово, что он пришёл.

– Ты чего трубку не берёшь? Совсем с головой ушла в работу?

Закрывает дверь за собой и подходит к столу. Да, невероятно, но некогда ненавистная работа стала для меня настоящим спасением. Действенным способом отвлечься.

– Наверное просто хотела побыть в одиночестве, – честно признаюсь я.

Смотрит на меня внимательно и хмурится.

– В одиночестве?

Пожимаю плечами.

– Ты же терпеть не можешь оставаться одна.

– Иногда это необходимо. Чтобы мысли привести в порядок.

– Согласен. Выглядишь расстроенной. Ариш, у тебя всё в порядке? – берёт меня за руку.

Что тут скажешь?

– Похоже, что нет, верно? – догадывается естественно.

Опускаю глаза. Нет смысла лгать. Захар всегда очень тонко чувствует моё состояние.

– Это из-за Максима?

И конечно сразу бьёт прямо в цель.

– Да.

Вот блин. Глаза предательски защипало, стоило мне мыслями вернуться в то утро.

– Случилось то, чего я не знаю? – осторожно интересуется он.

Встаю. Подхожу к окну.

– Не хочешь – не рассказывай. Я просто переживаю за тебя.

Знаю, что он не станет давить и настаивать. Но если не с лучшим другом говорить по душам, то с кем?

– Я тебя не послушала, Захар. В ту ночь я никуда не уехала. Вернулась на дачу, нашла Громова в бассейне и…

Троицкий вздыхает.

– Снова разозлила его? – предполагает он невесело.

– Да.

– И что ты сделала?

– Поцеловала его, – невозмутимо отвечаю я.

– Вот глупая!

– А Максим ответил, – поворачиваюсь, чтобы лицезреть недоумение на его лице. – Мы провели вместе ночь.

– Ты серьёзно? – не верит. Вскидывает бровь.

Грустно усмехнувшись, сажусь на диван. Друг пристраивается рядом.

– Тогда почему не ощущаю радости в твоём голосе?

– Это совсем не победа, Захар.

– Ну не уверен. Не похож Громов на того, кто станет размениваться. Так что не расстраивайся раньше времени.

Вытираю предательски выступившие слёзы.

– Иди-ка сюда, – обнимает меня. – Не реви.

– Не буду.

– Ему надо разобраться в себе и поставить точку в отношениях с Олей. Хотя мне кажется там давно уже полный штиль.

– Я понимаю.

– Отпусти ситуацию. Дай ему время. И себе, Арин. Понесло вас обоих, – гладит меня по голове.

– Для меня это нездоровая норма, а вот для Максима подобное, похоже, в новинку. Утром он выглядел таким растерянным… Но тем не менее не произнёс ни слова о том, что жалеет.

– Это жизнь, Ариш. Всякое бывает. Думаю, Громов, привыкший к победам, в этот раз проиграл самому себе.

– Как у него дела? Ты не в курсе?

– Женька говорит, что Максим вернулся в спортклуб. Работает, начал тренироваться потихоньку.

Киваю.

– Я рада за него. Больше всего на свете я хотела вернуть ему возможность начать всё сначала.

– И у тебя это получилось.

– Знаешь, Захар, я вот о чём подумала. Ужасно конечно, что я сбила Максима в ту ночь, но что если это был своего рода экзамен? На совесть, на человечность.

– В какой-то мере так и есть. Ничто не происходит просто так.

– И я ведь едва не завалила этот экзамен. Вспоминаю, как пряталась в машине, как не выходила из дома и как праздновала день рождения, пока Максим лежал весь переломанный в больнице. Я плохой человек.

– Главное, что ты вовремя сделала работу над ошибками. Я горжусь тобой, ясно? – сжимает мою ладонь. – И нет, ты не плохой человек.

Поднимаю голову и натыкаюсь на его серьёзный взгляд.

– Спасибо, – целую его руку.

Хочу рассказать про угрозу, которую получила от Игната, но в последний момент решаю этого не делать. Сама разберусь. Это ведь касается только нас двоих.

– Арин, скажи мне, Ренату… выписали? Я ездил в больницу, но её там уже нет.

– Выписали недавно.

Поднимаюсь с дивана, наливаю апельсиновый сок в стакан.

– Телефон не доступен, дома никого, – продолжает он.

Как ему сказать…

– Эй. Ты что-то знаешь? Куда она пропала?

– Она не в Москве, Захар, – поворачиваюсь к нему.

– То есть? – сразу меняется в лице.

– Уехала с родителями за границу.

– В смысле уехала?

Резко встаёт и принимается расхаживать по кабинету.

– Не понял…

– Сказала, что не хочет устраивать прощальных церемоний. Меня… набрала из аэропорта. Сказала, что любит нас и будет скучать.

– Какого чёрта вот так…

В его глазах читается вопрос.

– Захар.

– Так не делается!

Заводится отчего-то. Подходит к окну, убирает руки в карманы брюк.

– Когда вернётся не сказала?

– Нет. Вроде… насовсем уехала, – осторожно сообщаю я.

– Что значит насовсем? – оборачивается и ошарашенно смотрит на меня.

Не пойму, злится, что ли?

– Думаю, хочет начать новую жизнь. Там.

– Ясно.

Что бы означало это его «ясно»?

– Тук-тук! Арина Викторовна! – Женька фурией залетает в кабинет. – Для корпоратива Бронникова всё готово, но есть один нюанс. Количество гостей увеличилось, и теперь надо что-то думать со столами. Либо в большом зале их размещать.

– Поняла.

– Привет, Захар, – улыбается она Троицкому. – Ты уже здесь. Я почти закончила.

– Привет, я ухожу, Жень. Срочные дела.

Забирает свой телефон со стола.

– То есть поужинать вместе не выйдет? – расстроенно произносит девчонка.

– В другой раз, ладно? – целует Женю в лоб и уходит.

– Что это с ним? – она переводит на меня озадаченный взгляд.

Если б знать…

Женька в расстроенных чувствах возвращается в зал. Я же пытаюсь в очередной раз сконцентрироваться на работе. Да вот только некоторое время спустя на телефон приходит сообщение. Сообщение, которое меня пугает...

Дрожащими пальцами сжимаю телефон. Настолько сильно, что яблочный смартфон от такого натиска начинает жалобно трещать.

«Чего ты хочешь, Ахметов?»

Отвечаю я, едва дыша.

«Не поверишь, жениться, зай»

Больной ублюдок. И ведь совсем не похоже, что он шутит. Как и не верится в его обещание не трогать Максима. Уж слишком легко оно прозвучало из его уст.

Подхожу к окну и осторожно выглядываю из-за створки жалюзи. Старый мерседес по-прежнему стоит на противоположной стороне улицы. Этот автомобиль уже который день следует за мной повсюду. В салоне два амбала, лица которых сразу показались смутно знакомыми. Люди Ахметова. Мои предположения подтвердились, Игнат ведь даже не скрывает того, что устроил за мной самую настоящую слежку.

«Парни за тобой приглядывают. Чтобы никто не обидел»

Урод… Кто и может меня по-настоящему обидеть так это ты.

Сажусь на диван. Мне нужно рассказать всё папе. Уверена, он не оставит без внимания угрозы Ахметова в мой адрес. Но сначала…

Тяжело вздохнув, ищу в списке контактов номер Максима. Я должна предупредить его, ведь он снова может пострадать из-за меня. И если это случится, простить себя я точно не смогу.

– Да.

Глупое сердце замирает, радостно трепыхнувшись в груди, стоит только вновь услышать его голос.

– Привет. Я… ты… как дела?

Морщу лоб. С каких таких пор я двух слов связать не могу? Соберись, Барских, что за позорище?

– Нормально.

– Хорошо.

– У тебя что-то случилось?

Фоном слышу детский смех и всплеск воды. Похоже, Громов на работе.

– Максим, я… предупредить тебя хочу. Будь, пожалуйста, осторожен.

– В каком смысле, Арин?

Почти вижу, как он хмурится.