ГРУ в годы великой отечественной войны. Герои невидимого фронта - Виталий Никольский

Не откажешь ему и в чувстве юмора. Припоминаю, как одно время он передавал мне фотопленки через тайник, оборудованный в медицинской аптечке, висящей на его вилле. Изъяв на одной из вечеринок предназначенную мне посылку, я дождался, пока уйдут гости, и под громкую музыку шепотом шутливо спросил Веннерстрема, для чего он наклеил на аптечный ящичек красный крест — чтобы глупые шведы поняли, что это аптечка? Он так же шепотом ответил: нет, чтобы умные русские поняли, что это тайник…

Что толкнуло шведского офицера на сотрудничество с советской военной разведкой? Деньги? Вознаграждение от нас он получал почти символическое — 3000 крон. Для сравнения: портье в моем доме получал 1400. Мы понимали, что, помимо симпатий к СССР, шведским полковником двигало в условиях холодной войны еще и стремление не допустить превращения ее в «горячую», мировую. Он, аристократ, понимал свой долг честного человека как необходимость достижения паритета сил между двумя блоками, что только и могло гарантировать мир. Веннерстрем, передавая нам важную информацию, тем самым помогал «уравновесить» военную активность стран НАТО с нашей.

В июне 1961 года Веннерстрем в соответствии с действующим в шведской армии положением уволился по возрасту. Ему предложили две гражданские должности — консулом в Испанию и советником в Министерство иностранных дел. Центр остановил свой выбор на МИД. По моему мнению, было бы обоснованным дать агенту заслуженный отдых, но Центр настаивал на немедленном продолжении работы. Хотя время-то было горячим. С переходом Стига на новую должность резко изменились условия связи. Сократились и возможности получения военной информации. Пришлось чаще довольствоваться информацией политической и научно-технической.

Сейчас трудно назвать причины или виновных в провале одного из видных агентов советской военной разведки 19 июля 1963 года. Следует отметить, что в работе с ним мы, наверное, допустили ряд ошибок, которые могли повлиять на его безопасность. Прежде всего мы старались получить от Стига как можно больше информации, в том числе и такой, к которой у него был крайне ограниченный допуск. Это могло навлечь подозрения со стороны контрразведки. Получаемая от него информация использовалась не только непосредственно в ГРУ, но и поступала в различные заинтересованные ведомства, к примеру в Государственный комитет по науке и технике. К этой информации могли, вероятно, иметь доступ в числе прочих и предатели Пеньковский и Поляков. Конечно, они не знали конкретно, от кого поступают такие-то материалы, но вычислить источник, проведя скрупулезный анализ, наверное, было все же возможно.

Был еще достаточно неприятный эпизод в работе с агентом, связанный с организацией встречи с ним в Хельсинки. Там встречу представителя Центра обеспечивал наш контрразведчик, а через несколько дней именно этот контрразведчик бежал в Англию. Конечно, не стоит и сомневаться, что он наверняка обрисовал внешность Веннерстрема. Вообще, чем больше огрехов вспоминаю, тем большую вину испытываю перед этим человеком…

На мой взгляд, видимо, не совсем оптимальным было наше решение о дальнейшем использовании агента после увольнения с военной службы. Уехал бы он в Испанию, осел там и продолжал бы оказывать нам прекрасную долговременную помощь. Однако было принято другое решение. Так как теперь поддерживать с ним контакты мне стало затруднительно, из Москвы прибыл новый наш сотрудник под прикрытием первого секретаря посольства (Георгий Павлович Барановский). Центр полагал, что Веннерстрему в его новом качестве будет легче встречаться с дипломатом. Контактов со Стигом с этого момента я уже не поддерживал.

До сих пор меня удивляет, почему после неожиданного ареста никто палец о палец не ударил, чтобы облегчить его судьбу. За прошедшую треть столетия это можно было бы сделать. Вариантов было множество… А как получилось в действительности? Сразу же после ареста о его судьбе никто даже не подумал.

Думали об одном: как избежать крупного скандала. Помню, когда шведы после ареста Веннерстрема пригласили 22.07.1963 г. нашего консула и заявили, что высылают военного атташе и первого секретаря посольства — то есть меня и Барановского, — нашими были приняты самые срочные меры, чтобы выполнить чужое требование, хотя шведы не указали конкретных сроков отъезда. Смешно рассказывать, но для этого срочно разгрузили сухогруз «Репнино» водоизмещением аж в пять тысяч тонн! Такое указание по просьбе моих коллег дал министр морского флота СССР, и этот пароход повез через Балтику всего двух пассажиров — меня и моего товарища.

Суд приговорил Стига Веннерстрема за шпионаж в пользу советской военной разведки к пожизненному тюремному заключению. Примечательно: в последнем слове он отрицал вину в нанесении ущерба безопасности Швеции (за раскрытие натовских планов его, естественно, не могли судить) и заявил, что история рассудит, был ли он прав, борясь за предотвращение новой мировой войны.

Думаю, последующее развитие событий оправдало жертву, которую принес Веннерстрем. Карибский кризис не перерос в мировую термоядерную войну, которая не обошла бы стороной и нейтральную Швецию. Да и все послевоенные годы, не без усилий разведчиков, удавалось избежать худшего для судеб мира.

Веннерстрем по достижении преклонного возраста был все-таки освобожден из заключения. Хотелось бы выразить ему благодарность за бескорыстную помощь делу сохранения мира в годы холодной войны.

Будем помнить, что в истории наших тайных деяний есть такое имя — Стиг Веннерстрем. К сожалению, о нем пока не было ни книг, ни фильмов. А давно пора бы иметь.

После моего возвращения в Москву начались серьезные расследования провала. Как всегда, стали искать виновных. Разумеется, после высылки из Швеции я уже никуда больше не выезжал. А в 1968 году был уволен на пенсию.

Примечания

1

Оскар Ансович Стигга (1894–1938) — ответственный сотрудник военной разведки с 1922 года. Нелегальный резидент в Германии (1930–1935), начальник 3-го (военной техники) (1935–1937) и 1-го (западного) (1937) отделов Разведупра РККА. Комдив (1936). Репрессирован в ноябре 1937. Расстрелян. Реабилитирован в 1956 году. (Прим. ред.)

2

Xаральд Тынисович Туммельтау (1899–1938) — ответственный сотрудник военной разведки с 1922 года. Военный атташе в Италии (1932–1934), заместитель начальника 3-го (военной техники) отдела Разведупра РККА (1936–1937). Комбриг (1936). Репрессирован в декабре 1937. Расстрелян. Реабилитирован в 1956 году. (Прим. ред.)

3