Поход клюнутого - Сергей Чичин

— Только не плачь, Бинго, мы ж еще вернемся.

— Потому и страдаю. Так ты пишешь письмо, добрый сэр? Мы поспешаем!

— Да, да, — Лукас обреченно вздохнул. — Иду писать. Ешьте пока… не торопитесь, сколь возможно. Так чего, не писать о погоде?

— Не надо. Если спросит, то и так скажем: радуга прямо за башней, от вас не видать, так заходите, не стесняясь.

— Гениально! Может, тогда действительно… неловко просить, но раз такой знаток под рукой… подскажите, что написать, сэр Бингалахад! Да и почерк у меня… Не сочтете ли за унизительный труд за меня… ну, того…

— Да я вообще писать не умею, чему в нонешних обстоятельствах рад до полных штанов. Ты вот что, напиши, что играешь на барабане!

— На барабане? Но разве на барабане играют? Боевые дроби, маршевые, условные сигналы во время битвы — их я разумею все до одного, но…

— Слушай, я тебе не навязываюсь, ты сам спросил. Так и пиши: а когда на душе моей тяжко, разлюбезная Кейтлин-как-бишь-ее-там, то сажусь я на барабане играть третью, неоконченную симфоническую увертюру эльфийского музыкотворца Бетховиэля, а чтоб не переполошить лагерь — делаю это в глухом лесу.

— Хорошо, но почему на барабане? Разве виолончель не более изыскана?

— У тебя есть тут виолончель?

— Нет.

— А барабан?

— Конечно, есть, он используется, как я уже сказал, для подачи сигналов.

— Ну вот. Явится она послушать, так ты берешь одной рукой барабан, другой ее руку и ведешь в глухой лес.

— И?…

— Дааа, тебе и в мешке привези — толку не добьешься.

— Сэр Бингалахад, ну я Вас душевно умоляю!..

— А вот от этого отвыкай, мне ни к чему, а они вовсе страсть как не любят. А может, и любят, но что не ценят — это зуб даю. И вот это что за амбре? — Бинго нервно задергал носом. — Облился чем-то по неосторожности?

— Ну почему по неосторожности? Каждое утро, садясь писать письмо… Ну да, все то же… стараюсь привести себя в надлежащее состояние духа и тела, вот и драгоценные духи выписал из столицы.

— Тяжкий случай, как и лечить-то. Может, у тебя и ноги безволосые?

— Ну, не сказать, чтоб совсем, а какое это имеет значение?

— Первоочередное. Давай с дварфа настрижем шерсти и на тебя налепим!

— Для чего же?

— Да для того, что если хочешь своей даме понравиться, то для начала не лыыыыцарем прикидываться надо, а мужиком. От духов, значит, пока мы тут еще — поди вон о моего лося потрись, тот еще афродизиак, леди Кейтлин сама примчится.

— Сэр Бингалахад! Я решительно отвергаю предлагаемые Вами методы! Вы пытаетесь сделать из меня… то, чем я являюсь, а вовсе не то, что хочу представить леди Кейтлин!

— Ну так добавь духов, и к тебе в очередь выстроятся все подчиненные ей мужичины.

— А ты не подумал, Бинго, что воинствующая дама может все-таки и вкусы иметь более, — дварф посучил сальными пальцами с огрызком колбаски, — Мужланские, что ли?

— Сэр Торгрифаль! Это уж ни в какие ворота! Леди Кейтлин — ангел чистой красоты, она и в доспехах более женственна, нежели все дамы, каких мне случалось видеть при королевском дворе! И я уверен, что суровая судьба воительницы никак не смогла поколебать ее нежное и чувственное эго.

— Эго?

— Эго, да.

— Есть среди наших богов и такая — Хаэла Брайтэкс, Леди Удачи, тоже вся в доспехах, но чтоб у нее что-то такое водилось — не слыхал. Впрочем, какой из меня теолог, да и бабовед скромный.

— Кстати, да, ты к Марисе зайти так и не удосужился.

— Я женат, Бинго, и свое отношение к промискуитету уже высказывал.

— Ты женат? — Бинго вытаращил глаза так, что пришлось заталкивать их обратно в глазницы пальцами. От колбасного жира глаза немедленно заслезились, и гоблин принялся их отчаянно затирать предплечьем. — Вот так номер, почему не знаю? Что, и дети есть?

— Есть. А твое какое дело?

— Ну, интересно же, почему ты тогда здесь, а не там. Зная, каков ты ухарь, небось отхватил самую видную дварфиху, с бородой до пола!

— Не зли меня, зеленое брюхо. У дварфиек бород нету. А так — да, жена у меня видная, тебе и мечтать не приходится.

— Ну так ее ж стеречь от прочих дварфов надо! Они знаешь, какие жуки!

— Они не жуки, дварфы они. Что тебе вообще о них ведомо?

— Мне и один плешь прогрыз, а там же их целый город!

— Ты вообще, что ли, не слушаешь, о чем я толкую? Мы, дварфы, другие. Мы на чужих жен не заримся.

— Мы, гоблины, в целом тоже почти не по этой части, да знаешь, какие бывают исключения!

— Кстати, я ведь даже не знаю, не связана ли леди Кейтлин с кем-либо обязательствами, — пригорюнился Лукас. — А Вы предлагаете сразу в лес, с барабаном.

— Да твои-то какие сложности? Ты тоже дварф, что ли?

— Нет, но законы рыцарства…

— Ах, ну да — лыыыыцарь. Отбить женщину просто так нельзя, надо сперва убить ейного предыдущего хахаля! Это мы тоже можем…

— Этого мы не можем! — Торгрим шарахнул по столу.

— Можем! — Бинго стукнул ответно, и стол жалобно хрустнул. — Но не будем. А то ж потом выяснится, что у них, лыыыыцарей, и тут все не слава богу, который убил, тот и бери добычу, а потом тебя еще вот этот самый сэр комендант соберется в порядке взаимозачета мечом ковырять. Не согласный.

— Так писать-то мне что? Я играю на барабане, за башней у нас радуга… может, написать еще, что я люблю животных? Сэр Бингалахад, когда Вы заходитесь таким гадским хихиканием, я понимаю, что дал маху, но не понимаю, в чем именно.

— Поймешь, да поздно будет, когда она тебе пришлет пару коз с наилучшими пожеланиями. Не надо про животных. Напиши лучше, что меч твой велик и тяжел, иной не свернет и двумя руками, а ты, упражняясь с ним ежевечерне, одною с ним управляешься, и давно уже ни с каким достойным противником его не скрещивал, а в обозримом пространстве только ее видишь подходящим кандидатом.

— Ну, по сути, я предпочитаю короткий меч, а для более серьезных случаев…

— Вот об этом промолчи, должна же быть в отношениях некая недосказанность. И ни в коем случае не признавайся, что в ожидании ее с другими мужиками сим мечом постоянно переведываешься. Тускнеет, скажи, меч, и сколь его ни смазывай — ржавеет без дела! Это вариант беспроигрышный, какая воительница не проникнется сочувствием.

— Охотно признаю в Вас поэта, мой друг, и если потребуется моя рекомендация для вступления в рыцари — можете на нее смело расчитывать.

— Вот спасибо, но я за время нашей беседы как-то передумал в лыыыыцари. Прекрати хрюкать, полуборода, прояви к сэру коменданту сочувствие.

— И правда. Может, мы лучше Бинго настропалим устно пересказать ваши устремления, сэр комендант?