Судьба по-русски - Евгений Матвеев

Ручейком потекли на студию «Слово» не Бог весть какие суммы (картину на них не сделать), но… Ответственность какая! И я прекрасно понимал, что те, кто в свое время упивался хулой на меня за госзаказы, за всесоюзные премьеры моих фильмов, какой же жар зависти теперь выдохнут, если у нас вдруг получится что-то толковое!

Из прессы первой со статьей Леонида Павлючика «Создается народное кино» выступила газета «Труд», объявив что берет на себя обязательство спонсорской информации. Вслед за «Трудом» поддержали наше «народное кино» газета «Комсомольская правда», радиостанция «Маяк», телекомпания «Свежий ветер».

В.Глухов и С.Мелькумов (это мое везение) оказались на редкость изобретательными и деловыми людьми. Это надо же придумать такой эксперимент: они предложили администрациям городов и областей приобретать в собственность копии фильма, который еще только в работе! И удивительно: всюду в стране финансовая недостаточность а мэры и губернаторы, пусть и по-разному, но говорили об одном и том же.

Е.С.Строев: «Мы зовем людей не в пещеру, а к духовности. Нам помощь в этом нужна!»

Э.Э.Россель: «Глоток духовной пищи делает человека даже физически здоровее».

Л.Ю.Рокецкий: «Правда, высказанная художником, сильнее самых пламенных речей чиновников»…

Пусть простят меня руководители других регионов, что не упоминаю их имена в книге, — они благодарно светятся в титрах «Любить по-русски-2» среди десятков людей, бескорыстно помогавших нам в работе.

Известно, что Мухин (мой герой) испытал много страданий. Несмотря на несправедливые гонения, унижения, он не озлобился, а напротив: принимая переход к новой жизни — к развитию подлинной демократии, ищет пути этого движения. Объединяет людей в труде, в борьбе с мафией… И народ оценил его порядочность — избрал губернатором. Такое доверие людей — это ли не пик человеческого счастья?! А могло ли быть иначе, если жить жизнью народа?

Я уже говорил, что люблю встречаться со зрителем после фильма, послушать его, разгоряченного, даже крикливого, или, напротив, только чуть-чуть похлопавшего для вежливости…

Премьера в Калуге… Пять минут зал стоя скандировал; «Мухин — президент! Мухин — президент!»

Подобное повторялось и в других городах. По скромности мне бы умолчать… Не могу! Это значило бы утаить испытанный мною восторг от автора, продюсеров. И особенно от Гали Польских, Ларисы Удовиченко, Оли Егоровой: по сути дела фильм лежал на их плечах, он так и значился в подзаголовке второй картины — «Женская защита». Но главное — народ принял героя.

Третий фильм, теперь уже задуманный как конец трилогии, конец истории, — «Любить по-русски-3» («Губернатор»). Работа не предвещала никаких огорчений. Госкино России и Министерство культуры Белоруссии взялись финансировать проект. Но разве можно предвидеть беду? Случился «обвал», крах для страны, для граждан, для культуры… Кто забудет 17 августа 1998 года? Фильм (и не только наш) рухнул! Ему не быть? Снова идти по Руси с шапкой? А кто подаст? Нищими стали все…

На белорусские деньги часть фильма уже была отснята. Но никто (даже режиссер) не видел на экране ни метра — лаборатории без оплаты пленку не выдают. Знаю, как отчаянно преодолевая «августовские мгновения», продюсеры добывали каждую копейку. Кидаюсь к другу нашей картины Анатолию Николаевичу Вагину (это его фирма опоясала газовыми трубами чуть ли не весь земной шар):

— Прошу, одолжите двадцать тысяч рублей!

— Пиши расписку с просьбой о спонсировании!

Повертелись с недельку… А дальше?..

И тут счастливый случай. В столичной мэрии, в присутствии видных политиков и деятелей культуры состоялась презентация трех новых работ моего любимого художника Александра Шилова и передача их в дар городу Москве. Глядя на мой портрет, Ю.М.Лужков поинтересовался:

— Не слишком ли суров?

— Сейчас — да, — нарочно тихо ответил я.

— Почему сейчас? — так же тихо спросил мэр.

— То, что у меня внутри, — все в глазах на полотне. Шилов угадал.

— Проблемы с третьим фильмом? — понял Юрий Михайлович.

Я кивнул головой.

— Напишите мне письмо, — сказал Лужков. — Передайте с Иосифом (И.Д.Кобзон — советник мэра по культуре).

Спасибо Иосифу Давыдовичу, товарищу, коллеге, государственному деятелю! Письмо не затерялось! Хоть и спустя почти год, но работа над фильмом началась.

Каким в конце концов получится мой «Губернатор»— не угадать, не предвидеть. Но пусть хотя бы один из действующих губернаторов на просмотре фильма подумает про себя: «Я же так и живу». А другой, если он еще не до конца совесть растерял, — устыдится…

Чтобы ладно было в нашем Отечестве всем нам — от мала до велика — надобно совсем немного: любить Его по-русски!

Красота в аду

То, о чем я хочу здесь рассказать, произошло со мной во время работы над фильмом «Любить по-русски-3». Наша киногруппа приехала в Калугу. Снимали мы эпизод около уличного кафе. Там сидела наша массовка, сидели и обычные посетители. Мы не вторгались в жизнь, которая нас окружала, — мы просто использовали ее как фон для съемок. Играют дети около фонтана — пусть себе играют. Пришли люди в кафе, присели за столики — пусть себе сидят…

Пока на съемочной площадке была пауза, пока оператор Илья Демин устанавливал панораму для эпизода, я присел за один из столиков, чтобы немного отдохнуть, выпить кружку отменного калужского пива… Подсел ко мне какой-то человек, и подсел явно неспроста. Конечно, он узнал меня — вокруг нашей съемочной площадки тогда крутилось немало любопытствующих. Но этот мужчина был не праздный зевака — ему хотелось о чем-то поговорить со мной, чем-то поделиться.

Если бы я, погруженный в свои режиссерские заботы о предстоящей съемке, не поддержал разговор, то лишил бы себя возможности услышать такое, чего не могу до сих пор забыть. История, рассказанная мне случайным знакомым, настолько необычна, что я хочу, чтобы о ней узнало как можно больше людей…

Итак, сидели мы за столиком, тянули пиво. Мимо на костылях проходил какой-то инвалид. Сосед задержал на нем взгляд, сказал: «Может, и это мой». Я понял, что он врач. Завязался разговор о его работе, о том, что ему приходилось делать сложные операции в самых невероятных условиях. Почувствовав, что в этом человеке есть что-то неординарное, я уже стал вытягивать из него эти истории — мне всегда интересны такие люди. И узнал от него такое, что потрясло меня…

— Даже и не знаю, как вам про эго рассказать… Хоть я и хирург и навидался всякого… Пора бы, кажется, и привыкнуть к стонам, к крови, но нет — не могу… Мне бы не хирургом быть, а логопедом. — пытался он шутить над собой. Потом окунул нос в копну густой пивной пены. Выпил, крякнул: