Волки охотятся вместе - Виктор Дмитриевич Елисеев

— Да, спасибо! — Ворон кивнул. — Сейчас подойду.

Аналитик перевел взгляд на открытую почту — проверил письмо и клацнул кнопку «Отправить». Далее из-под большого количества бумаг показалась на свет заготовленная папка с материалами по делу, куда сразу был вложен листок с заметками от Воронина. Ворон сдернул висящий на спинке кресла пиджак и быстро накинул его на плечи.

Совещание…

При нынешнем раскладе вещей на нем точно будет присутствовать Булатов — полковник внутренней службы, и любимый особист Столетов. Мысленно выстраивался весь разговор и все вероятные варианты развития событий, а вместе с этим приходило понимание, что люлей получат сегодня все. Даже Ворон.

Поправляя галстук, аналитик бросил взгляд на торчащий из папки листок с заметками.

— Не… оставлю тебя как козырь… на мини-родительское собрание…

Этим термином называлось совещание узкого круга — аналитик, особист и начальник Управления. Самый нелюбимый тип встреч с руководством.

Ворон покинул кабинет, продолжая выстраивать в голове все возможные ходы совещания. Хотя, если Октябрьский в плохом расположении духа, то предугадать что-то практически невозможно. И тогда начинается знаменитая игра в сапера — один шаг влево, шаг вправо, и можно огрести вплоть до отстранения. Аналитик остановился у лифта, спокойно нажал на стрелочку наверх и стал ожидать кабину. Рядом остановился мужчина. Компаньон был Ворону по плечо, плечи слегка опущены, а светло-серый костюм подчеркивал выделяющийся живот. Овальное лицо притягивало взгляд мясистыми щеками с легким румянцем. Выделялись светло-русые волосы: стильная стрижка с длинной прядью, зачесанной на левую сторону. — нехарактерно для образа сотрудника Управления.

Ворон почувствовал на себе презрительный взгляд, и мерзкий надменный голос дал понять, кто ему составит компанию в лифте.

— О! Ворон! Я думал, ты уже упорхал!

— Добрый день, Иван Николаевич. Порхать — это не мое. Я летаю. И сейчас лечу на совещание…

— Какое совпадение! — воскликнул Сазонов. — Я тоже сейчас направляюсь туда! И мне есть что сказать Октябрьскому о твоих гавриках!

— Ну что ж, посмотрим, сохранишь ты эту прыть во время всего сабантуя или просто пугаешь?

— Знаешь, похоже на данном совещании по большей части будешь говорить ты. Ведь твой лучший оперативник попал по другую сторону закона, что потянет как минимум на измену Родине!

— Вроде бы полковник, а выражения как у обычного школьника.

Ворон вошел в лифт, сохраняя максимальное хладнокровие и невозмутимое спокойствие. Сазонов сделал шаг за ним, нажав на кнопку нужного этажа.

— Все шутки шутишь? — Двери закрылись, лифт послушно считал этажи. — Могу сказать, что мы сейчас дружно посмеемся. Особенно, когда попрут тебя и всю твою шайку из Управления! — В голосе звучала издевка.

— Ну, попрут нас, и что дальше? Ты-то можешь нас заменить своими людьми? Сомневаюсь. Один только Денисов чего стоит!

— А что он? — Сазонов саркастично усмехнулся. — Хороший сотрудник…

— Настолько хорош, что под подозрением ОСБ и моих людей. Или ты думаешь, я не в курсе о его темных делах?

Сазонов напрягся, поджал губы. Советник же демонстративно растянул широкую улыбку и с наслаждением продолжил:

— Ох, а чего это мы замолчали-то? Неужели тебе и твоему любимому сотруднику есть что скрывать?

— Нет! — уверенно отрезал Иван Николаевич. — При условии, что человек будет уволен после окончания командировки в Триполи. Если ты тем самым хочешь увести подозрение от своей любимой стаи, перекинув обвинения на другого человека, то я очень разочарован в тебе, птичка!

— Черт возьми, Вань, ты, блин, серьезно?! Звезды на плечах больше, чем твой шланг, а ведешь себя как школьник! Вот тебя выкинут, люлей навешают и прочее! — Ворон пристально следил за реакцией полковника. — Могу тебе сказать одно… Если бы я хотел что-то повесить на тебя или