Эсхатология, милленаризм, адвентизм: история и современность - А. Григоренко

Далее в письме Нетовича говорится о поведении и словах Реймера: «…Адвентисты желают быть цветком в букете всех верующих граждан СССР. С этими приветствиями и выражениями Реймер не был согласен…» И дальше: «Реймер не видел здесь отступления (в принятии заявления), как мы, а только хитрый, дипломатичный маневр, ловкий и мудрый выход из создавшегося затруднительного положения… Этим маневром наши вожди думали достичь лучшего… Это все было как бы только на бумаге (Нетович. Письмо к другу и брату, С. 14).

Однако большинство членов Церкви АСД в СССР тех лет поддержало решения VI съезда, в том числе и решения о воинской службе.

Аналогичные декларации, постановления и решения были затем приняты и на других адвентистских съездах и совещаниях. Так, 3-й Всеукраинский съезд адвентистов седьмого дня принял постановление, в котором заявлялось, что «на основании Священного писания и декларации 5-го Всесоюзного съезда» адвентисты седьмого дня могут нести воинскую повинность на общих со всеми другими гражданами СССР основаниях. Такого же рода постановления были приняты на 3-м съезде юго-восточного областного союза адвентистов седьмого дня, состоявшемся в Ростове-на-Дону, на 4-м съезде восточного областного союза адвентистов седьмого дня в Самаре и на других совещаниях и конференциях адвентистов седьмого дня.

История показала, что планы и надежды адвентистских лидеров были иллюзорными. Дальнейшее развитие событий показало, что принятая Декларация не спасла Церковь и подтвердила одну старую истину: отступление от своих принципов, моральные и иные компромиссы ничем не могут быть оправданы и не предотвратят беды. Уже тот самый год принятия Декларации был ознаменован жестокими преследованиями Церкви. Здесь необходимо сделать ремарку. Сегодня хорошо известно о том, какими жестокими, кровавыми методами боролась Советская власть с Церковью, верующими, священнослужителями. Любой, кто посетит Соловки, содрогнется от изощренности большевистской жестокости. Но обычно, когда речь идет о жертвах красного террора, то обычно имеют ввиду преследования Русской Православной Церкви. При этом невольно забывают о страшных репрессиях, которые обрушились на головы служителей и рядовых членов иных религиозных объединений, в том числе и адвентистских. А ведь из 21 тысячи членов Церкви адвентистов седьмого дня почти 3 тысячи оказались в тюрьмах или в ссылке. 21 марта 1934 г. в Москве был арестован главный адвентистский лидер Г. И. Лебсак. Присутствовавший в момент ареста Г. А. Григорьев позднее вспоминал об этом моменте так: «После ночной молитвы мы пошли спать, но заснуть не могли. Наши грустные мысли были прерваны громким стуком в дверь. Сразу стало ясно, что этот стук не сулит ничего хорошего. Брат Лебсак открыл дверь и несколько сотрудников секретной службы с громким криком буквально ворвались в дверь: «Генрих Иванович Лебсак? Вы арестованы! Где ваше оружие, ценности?» Лебсак молча выслушивал их оскорбления и насмешки. Перед выходом из комнаты он обернулся и сказал: «Братья, работайте и не уставайте! Божья работа – как река, которую никто остановить не сможет». Его ударили по лицу, но кровоточащими губами он снова произнес: «Работайте, работайте и никогда не уставайте!» Последовавшие за арестом несколько недель, перед отправкой в Ярославль, Лебсак провел в таких печально известных тюрьмах Москвы, как Лубянка и Бутырка. Суд приговорил его к пожизненному заключению. В 1938 г. Лебсака не стало. Точной информации о том, где и как погиб Лебсак, не имеется. По одной из версий, он умер от тяжелых тюремных условий и болезни в Ярославле, по другой – был расстрелян там же.

Активизация борьбы Советского государства с религией пришлась на конец 20-х годов. Именно в это время начинается борьба И. В. Сталина за единоличную власть, что отразилось и на положении верующих в СССР. Причины активизации этой борьбы вполне понятны: верующие полагали своим единственным Господином небесного Бога, а «бог земной», на роль которого претендовал сам Сталин, такой конкуренции потерпеть не мог. Поэтому верующие и священнослужители и были причислены к разряду «врагов народа». Враги народа, как в то время писалось в большевистской печати, подстрекаются и финансируются главным противником советской власти – мировым капиталом. Религиозные организации в СССР, имевшие связь со своими единоверцами за рубежом, были объявлены контрреволюционными организациями со всеми вытекающими последствиями. В Резолюции II Всесоюзного съезда воинствующих безбожников, состоявшегося в апреле 1929 г., адвентисты, баптисты, евангельские христиане и методисты были объявлены особо опасными религиозными организациями, руководство которых выступает в роли «политической агентуры… и военно-шпионских организаций международной буржуазии». В феврале 1929 г. в «Комсомольской правде» были напечатаны обложки всех религиозных журналов, которые издавались баптистами, евангельскими христианами, адвентистами и т.п., и там же были напечатаны комментарии: «Когда Антанта отправляла снаряды с целью подавления революции в России, то английские рабочие отказались их грузить, так как все это было направлено против их братьев по труду. Справедливо ли будет, когда наши рабочие-печатники будут набирать и печатать религиозную литературу, направленную к омрачению сознания всех трудящихся?». В результате такого призыва в том же году было прекращено издание всех религиозных журналов и иной религиозной литературы, в том же числе и адвентистской. Были закрыты курсы подготовки адвентистских служителей в Ростове-на-Дону по обвинению «в подготовке агентов международной буржуазии».

В апреле 1929 г. в советской печати было опубликовано знаменитое постановление ВЦИК РСФСР «О религиозных объединениях», в котором в значительной степени были урезаны права религиозных организаций в сравнении с декретом СНК РСФСР от 1018 года. В частности, от них теперь в обязательном порядке требовали регистрации местными властями. В мае все того же 1929 года была изменена статья Конституции РСФСР в отношении вероисповедания (прежняя формулировка «свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами» была заменена другой редакцией: «Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами». Последовавшие официальные комментарии властей к этой поправке в Конституции объясняли, что отныне «проповедь Евангелия и деятельность с привлечением новообращенных в среду верующих людей рассматривается как преступление перед государством». Думается, читатель легко поймет значение этих ограничений для адвентистского движения, которое миссионерскую деятельность ставило во главу угла своей жизни.

Наконец, в самом конце 1929 года «сектантский вопрос» был включен в повестку дня заседания Оргбюро ЦК РКП (б), на котором присутствовали лично Сталин, Калинин, Молотов, Ворошилов и другие большевистские лидеры. На заседании бы заслушан отчет Антирелигиозной комиссии о своей деятельности и единогласно одобрен. В протокол заседания была внесена резолюция: «Разработку указаний по дальнейшему разложению сектантства поручить спецкомиссии в составе Тучкова, Анцеловича, Смидовича, Красикова и К. А. Попова». Не трудно догадаться о том, какие «указания» последовали: усилить политику террора и репрессий по отношению ко всем верующим, в первую очередь «сектантам».

Большевистская печать в те же годы начала идеологическую кампанию против всех протестантских конфессий. О формах этой кампании мы уже писали в первой главе. Журналисты и корреспонденты официальных изданий смаковали факты, будто бы подтверждающие контрреволюционную деятельность адвентистов, баптистов и т.д. Но таковых было очень мало. Их по сути дела высасывали из пальца, как было это в деле бедняка-адвентиста Стефана Русанова из станицы Урупская, Армавирского района Северо-Кавказского края. Он и вся его семья отказались, как сообщалось в газетах того времени, идти в колхоз. Мотив отказа, якобы со слов самого Русанова, звучал так: «Довожу до сведения колхоза «Красный Путиловец», что я, гражданин Русанов, обсудив вопрос о вступлении в колхоз со своей семьей, решил воздержаться от этого. Причины следующие: я начал исследовать Библию, посредством которой увидел, что я должен иметь воздержание от нарушения заповедей Божиих. Также я вижу из Священного писания, что христианин должен придерживаться христианства. В виду таких убеждений совесть наша заставляет нас воздержаться от вступления в колхоз».

(станция Урупская, Армавирского р-на Северо-Кавказского края)

Оценивая «поведение» Русанова, большевистские авторы писали: «Вот как практически сказалась в этом случае контрреволюционная по своей внутренней сути адвентистская вера? Как и всякая религия, адвентизм мешает социалистическому строительству. Он сковывает классовую волю трудящихся, затуманивает их классовые цели. Трудящиеся, не разорвавшие с адвентизмом, должны осознать, что они делаются игрушкой в руках нэпманов и кулаков. Они должны отойти от адвентизма. На вопрос: «кто такие адвентисты», «желают ли адвентисты трудящимся добра», ответ может быть один: адвентистская организация – классово чуждая трудящимся организация, вся история адвентизма – история предательства трудящихся, история союза адвентизма с буржуазией, история борьбы адвентистов с социалистическим строительством. Как и всякой религии, трудящиеся должны объявить адвентизму решительную борьбу!»