И грянет весна! - Серослав Амадайн

скалы, со стороны реки отвесно уходивший глубоко вниз и исчезая в чёрной воде, на поверхности которой плавал всякий мусор и проплывающий сейчас мимо. Вдруг, на противоположном берегу отвалился огромный кусок грунта и с всплеском обрушился в воду. Я тут же поспешил отойти подальше от края.

— Ну ни@я себе! — раздался удивлённый голос Хаты у меня за спиной, заставляя обернуться.

— Здорова были. — безрадостно поприветствовал я его. — Чё, не спится?

Алагат, щурясь от утреннего солнца, указал руками на разлом:

— Тут поспишь. Словно сам Крон ударил топором оземь!

Он попытался было подойти ближе к краю, но я жестом его остановил.

— Я бы на твоём месте этого не делал!

— Да ладно, — отмахнулся он, огибая меня. — Видно же, что земля под ногами даже не полопалась нигде.

Хата не доходя до обрыва лёг на живот, и по пластунски подползая, заглянул за самый край. Некоторое время рассматривал там что-то, а потом обернулся:

— Я думаю тебе стоит на это взглянуть! — крикнул он, смело вставая и отряхиваясь.

«Вот же… Ладно, была ни была!»

Осторожно подойдя к нему, я лёг, и заглянул за край.

— Твою то мать! — только и вырвалось у меня.

Под примерно четырёх, пяти метровым грунтом, вниз и в стороны уходил сплошной чёрно — коричневый скальный монолит. Как я и предполагал ранее, весь город стоял на скальном плато! По правую руку он шёл почти до плавного излома реки, примерно с полкилометра. В лево же, его было видно только до выступающего «клыка», к которому когда-то и пристроился Большой Дом.

Не поленившись, мы с алагатом обошли клык с другой стороны, и снова заглянули за край.

— И тут мер пятьсот, а то и больше. — констатировал Хата.

— Но на той стороне скалы нет, только земля одна!

— Угу. — кивнул Хата. — Если бы и там была скала, то я бы сильно удивился, что город остался целым и невредимым!… Ну, почти.

— Почему? — тут же поинтересовался я у него.

— А ты представь, с какой бы силой она раскололась? Да тут камня на камне не осталось!

Я покачал головой, мысленно представив себе насколько бы всё могло обернуться плохо для города. Просевший грунт — это одно. Лопнувшее плато сплошного камня — это уже совсем другое!

«Ёптыть!» — едва не стукнул я себя по лбу. — «У меня же есть свой собственный геолог!»

Как объяснил мне Мишка, перетрухавший не меньше моего кстати, произошло отслоение рыхлого грунта от монолита скалы, из-за реки. И произошло это отнюдь не в одночасье. Янва протекала аккурат на стыке когда-то образовавшегося излома. Скорее всего нечто похожее уже происходило и раньше, просто очень давно. Трещина явилась руслом реки, которая вероятно когда-то была ручьём, образовавшимся из-за стекающих с гор Пятиградья вод. За сотни лет он размыл не только русло, превратившись в полноценную реку, но и соседний берег, ударяясь течением в выступающую скалу и подмывая веками берег напротив. В конце концов русло опустилось до полосы каких-то пустот, свод которых не выдержал, и рухнул. Вполне возможно, что под руслом Янвы протекали подземные воды и в свою очередь также подтачивали тонкую перемычку, разделяющую поверхностные воды, и подземные.

— Если подняться выше по течению, наверняка ещё увидим перепад. — рассуждая, уверил меня земляк. — А ниже, будет порог… Хотя, — поморщился он, — если там не скальные породы, то землю быстро размоет. Но в любом случае там, где просело русло, теперь река станет медленнее и полноводней.

— Это если разлом не протянулся по всей длине реки, до самого озера Дайры, к Арнагейту. Да и на север тоже может. — предположил я.- Как думаешь, ждать ещё сюрпризов?

— Что он снова расширится?

— Да.

— На восток, возможно. — кивнул Михан. — Наша сторона чтоб пошла, нужно хорошее землетрясение. И это если скальное основание города просто большой блин, а не материковый массив.

— Капец, очково как-то! — покачал я головой.

Мишка на меня посмотрел хмурясь:

— Мне каждый день в этом мире очково!… Проверь стены внутри скалы, в Храме, и крипту глянь. Если есть трещины в пещере, то Большому Дому точно кабзда будет!

Спустившись в бывшую темницу, я узрел неровный чёрный овал тоннеля, уходившего вниз. Он контрастно выделялся в скачущем свете факела. Как оказалось, Каменюка, заручившись помощью тройки тангоров из братии Даена, к этому моменту пробил дыру до самой пещеры. Грубо, с большим уклоном, но теперь вполне можно было спуститься в пещеру всего лишь придерживаясь за бичеву, продетую сквозь кольца на клиньях вбитых в стену. Подошли ещё тангоры с факелами, и мы спустились вниз.

В пещере к моему облегчению всё было цело. На стенах ни трещинки, да и сам Храм признаков повреждения не имел. При взгляде на него, я в очередной раз вспомнил произошедшие здесь события, и стиснул зубы.

«Держись дружище! Я о тебе не забыл.»

Крипта встретила меня молчаливо. Я здесь давненько не был, что без сомнения ни есть хорошо.

«Ну сорян! Что вы хотите? Суетная жизнь аная меня совсем замотала, а тут ещё и турим нагрянул как снег на голову!»

Подготовка к приезду турима отняла немало сил и времени. Хотя, если самому себе признаться, то я скорее всего просто боялся сюда приходить после смерти Фелани. Теперь, шагая с поднятыми в руках факелами и осматривая стены, я порой настороженно косился на саркофаги. Мать говорила, что после того, как я побывал в пещере под криптой, она приходила сюда. Предки были мягко говоря обеспокоены выбросом Силы, когда я активировал Храм, и последующей за этим событием долбёжкой монолита. Особенно негодовал Альдабад, первый из рода Фортхай. Но мать объяснила взбудораженным событиями призракам что к чему, и им пришлось смириться.

Весть об остановившемся в Вилюхах туримском обозе пришла раньше чем я ожидал.

Но то и к лучшему! Нервоз ожидания похода меня тяготил, и не давал думать почти ни о чем. Я плохо стал спать, из-за чего стал раздражаться едва ли ни по каждому поводу. К тому же, снова снились сны, где я видел жену и сына словно в сером тумане. В такие моменты я вставал с постели и выходил на балкон, где подолгу сидел на табуретке, закутавшись в меховый плащ и смотря на звёзды. Если Вишна была со мной, то она тоже просыпалась. Но убедившись, что со мной всё хорошо, тихо лежала и ждала когда я вернусь в постель.

Однажды она меня спросила, что меня тревожит, и я ей честно рассказал о своей семье в другом мире. Но то, что меня гложет совесть перед ними из-за наших с ней отношений, я ей сказать так и не смог. Вишна была человеком с кротким характером, и некой мягкостью души ребёнка. Девушка может воспринять это близко к сердцу, что может плохо повлиять на наши отношения. Хотя, думаю она и так всё понимала.

«Нет. Если и нести ношу вечной вины, то только мне.»

Последние два дня я всё же не удержавшись прошёлся и проверил всё, что касается готовности нашего отряда двинуть в далёкий путь. Гипермаркетов по дороге не будет. Как в местной поговорке — что возьмёшь, то и пожуёшь! Но как выяснилось на поверку, за исключением мелких недочётов люди вполне справлялись и сами, само собой под чутким руководством Лобеля и его молодого помощника.

В вечер, за день до предполагаемого отбытия, я зашёл к Саране. Сестра уже готовилась спать и я застал её в штанах и полу-расстёгнутой рубахе, с распущенными волосами. Такую её видел в первый раз, и сейчас я невольно залюбовался ею. Изящное, по взрослому женственное лицо с анфаса, в тусклом свете свечей сейчас выглядело гораздо более мягко. А может, на это повлиял её чёрный водопада волос, по сравнению с которым беззвёздная ночь лишь сумеречный рассвет.

— Боги милостивы ко мне и в этом мире. — мягко улыбаясь произнёс я глядя на неё, застыв у двери.

— И с чего бы это? — улыбаясь в ответ, спросила она.

— Они мне дали сестру красавицу в моём мире, а теперь и здесь! — не колеблясь ответил я честно.

Сарана отвела глаза.

— Галейн покинет свиту турима едва Андэвэйн передаст Беледар новому владельцу. — переходя