Пророки - Брэй Либба

– Эх, мой брат, – добавила Эви, стараясь выглядеть озабоченно. Ее все еще трясло после бегства из леса. – Папа старается изо всех сил.

– Ох уж эта современная молодежь, – прокудахтала пожилая леди.

Когда они добрались до номера и положили обессиленного Джерихо на кровать, Уилл поблагодарил мужчин и дал им чаевые. Эви закрыла дверь и накрепко заперла ее, а Уилл помыл руки и снял с Джерихо пальто. Она не могла понять, где Джерихо был ранен, – крови не текло, хотя вся его рубашка, измазанная землей и травяным соком, была мокрой.

– Эви, мне потребуется твоя помощь, – сказал Уилл. – Достань из моей сумки кожаный футлярчик на молнии.

Откопав в сумке футлярчик, Эви передала его Уиллу. Внутри оказались маленькие ампулы, заполненные голубой мерцающей жидкостью, и странного вида шприц.

– Что это такое?

– Нет времени для объяснений. Давай быстрее, пока его тело не отключилось. Вложи ампулу в шприц.

Эви сделала, как было велено. Раздался звук рвущейся ткани – Уилл разодрал рубашку на груди Джерихо. И тут Эви не сразу поняла, что увидела. Она пыталась понять хоть что-нибудь, но не смогла. Пуля оставила большое отверстие прямо под сердцем Джерихо. И в этом отверстии был виден какой-то тонкий механизм, сложная система проводов и металлических трубок.

– Эви! – резко одернул ее Уилл, заставляя отвлечься от мыслей и приступить к решению задачи, которая лежала перед ними. Он забрал у нее шприц и слегка постучал по нему ногтями, избавляясь от пузырьков в жидкости.

– Нет времени его обезопасить. Поначалу он может вести себя непредсказуемо. Так что будь готова.

– Но я не понимаю… – пролепетала она, с ужасом наблюдая за тем, как Уилл вонзает шприц прямо в грудь Джерихо и опустошает его до последней капли.

– Еще один!

Эви зарядила шприц второй ампулой, Уилл израсходовал и ее. Джерихо не шевелился.

– Еще!

– Нет, нам нужно вызвать врача…

– Еще, я сказал!

– Черт побери, Уилл! – возмутилась она и зарядила шприц в третий раз.

Только он собирался вонзить шприц Джерихо в грудь, как парень ожил, забился в конвульсиях, словно одержимый, и попытался встать с кровати. Он смотрел на мир совершенно дикими глазами, будто позабыл, кто он, кто они и где находятся. Размахнувшись левой рукой, Джерихо разбил прикроватную лампу, а правой он ударил Уилла в челюсть. Потеряв равновесие, тот повалился на пол.

– Эви! Сделай это, сейчас же!

Эви рыбкой бросилась к валяющемуся на полу шприцу и всадила его Джерихо в ногу, отскочив назад и забившись в угол, когда он молниеносно повернулся к ней, будто собираясь кинуться.

– Джерихо?..

Он сделал в ее сторону два неверных шага, закачался и рухнул на кровать.

Эви так перепугалась, что теперь боялась выйти из своего укрытия.

– Что с ним?..

Уилл осторожно коснулся уже начавшей распухать челюсти, болезненно поморщился и обессиленно рухнул на свободную кровать.

– Теперь с ним все будет хорошо. Пусть спит.

Резкий стук в дверь испугал их обоих. Уилл накрыл Джерихо одеялом, а Эви подошла к двери и приоткрыла ее. Жена хозяина попыталась заглянуть ей через плечо, но Эви не открывала дверь настежь.

– Что за кавардак у вас творится?

– Брат упал и разбил лампу, – ответила Эви, переводя дыхание. – Папа, конечно, возместит убыток.

– Это заведение для нормальных людей. Я не потерплю хулиганов. – Женщина почти встала на цыпочки, чтобы разглядеть то, что творилось в номере.

– Да, конечно.

Эви захлопнула дверь и, усевшись рядом с Уиллом, принялась наблюдать за тем, как он ловко зашивает отверстие на груди Джерихо. Потом стала смотреть, как Джерихо спит. Сейчас он напомнил ей ангела, так же, как и в день их знакомства.

– Что это за раствор в ампулах?

– Специальная сыворотка. Я не могу рассказать тебе больше.

Кажется, Эви больше не могла выдержать. Она с трудом произнесла свой вопрос:

– Кто Джерихо на самом деле?

– Живой эксперимент, – сказал Уилл так решительно, будто распускал класс на каникулы. Он аккуратно отрезал хирургическую нить, которой зашивал отверстие, и убрал все инструменты в футлярчик вместе со шприцом и оставшимися ампулами. – А где кулон?

В суматохе Эви совершенно о нем забыла. Взяв свое пальто, она достала из кармана эту страшную реликвию и вручила ее дяде.

– Что мы теперь будем с ним делать?

– Когда вернемся в музей, создадим защитный магический круг и с помощью заклинания, которое ты добыла, мы загоним его дух назад в кулон и уничтожим его.

– Думаешь, это сработает?

– Мы должны в это верить.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне про Джерихо, – попросила Эви тоном, не терпящим возражений.

Уилл достал сигарету и похлопал себя по карманам.

– Куда запропастилась моя зажигалка?

– Ты вечно ее теряешь. – Эви передала ему коробок спичек. – Так что с Джерихо?

Уилл прикурил сигарету и выпустил пушистое облачко дыма.

– Думаю, лучше всего будет, если Джерихо сам тебе все расскажет. Это его тайна, а не моя. – Он призадумался. – Эви, сегодня ты была молодец. – Он протянул ладонь для рукопожатия, но Эви его проигнорировала. Если это его задело, он не подал виду. – Я думаю, с учетом нашей приятной встречи сегодня ночью, нам лучше выехать пораньше, перед рассветом. Тебе нужно отдохнуть.

Эви покачала головой:

– Я буду следить за Джерихо.

– Не нужно. С ним все будет хорошо.

– Я все равно буду следить.

– Но…

– Уилл! Кто-то должен быть с ним! – В ее голосе звучали одновременно гнев и мольба. После ужасных событий этой ночи у Эви не было сил оставлять его одного.

Уилл кивнул:

– Ладно. Тогда я лягу спать в твоей комнате.

Спустя мгновение она услышала, как Уилл прошел в соседний номер. Тонкая стена не заглушала звуков: похоже, он прохаживался по комнате и курил. Промочив полотенце, Эви вытерла грязь и остатки сыворотки с раны Джерихо. Потом она прилегла в постель Уилла на бок и принялась смотреть, как мерно вздымается и опускается грудь Джерихо. Она держалась так долго, как могла, но усталость взяла свое, и Эви провалилась в беспокойный сон.

Глава 56

Оплакивание вдовы

Занудный дождь монотонно барабанил по закрытым киоскам и выключенным аттракционам у прогулочной дорожки на Кони-Айленде. Мэри Уайт Блодгетт вынырнула из своего морфийного дурмана с громко стучащим сердцем и тяжелой мыслью о том, что мир, кажется, слишком быстро вертится вокруг своей оси. Она принялась звать дочь, но потом вспомнила, что Элеанор ушла в казино.

Боль пронзила руку Мэри. Как же ей хотелось вколоть еще морфия! Но сейчас ей придется провести часы в ожидании, пока ее никчемная, неблагодарная дочь вернется, и отвлечься на что-нибудь. Закрыв глаза, она принялась вспоминать то время, когда она была великой женщиной.

До того как выйти замуж, она была первой красавицей балов, и поклонников у нее было гораздо больше, чем приличествовало девушке такого скромного положения. Но она остановила свой выбор на Итане Уайте. Он был старше ее, властный, взыскательный, совсем не романтичный, но с деловой жилкой, которая точно могла обеспечить безбедное существование семьи. Об их свадьбе написали во всех газетах города Покипси. Итан зарабатывал деньги на нефтяных спекуляциях. В каком-то пыльном городишке в Техасе нашли черное золото, и денежки потекли рекой в карманы четы Уайтов. Появились икра и шикарный дом на севере города, собственная ложа в опере – Мэри на самом деле не любила слушать ее, но приходила туда щеголять своими роскошными мехами и украшениями, чтобы насладиться ролью блистательной леди, миссис Уайт.

Потом она узнала про эту девку в Лаббоке, Техас. Лучше было Итану не высовываться и вести себя поделикатнее, но ей хотелось завести семью. И в Итане вдруг взыграли романтические нотки благородного рыцарства. Он решил оставить Мэри ради этой деревенщины, ославив ее на всю жизнь. Она больше не смогла бы выходить в свет и смотреть свысока на мелких людишек, завидующих ее блеску. Они стали бы говорить о ней с жалостью. А жалость Мэри Уайт не могла вынести. Она дралась с Итаном, умоляла его передумать – больше Мэри ни разу в своей жизни никого не умоляла – и даже сейчас, лежа в сырой, пропахшей морфием постели, она надменно поджала губы, – но он остался непоколебим. Он хотел первым делом пойти к адвокату и подписать все бумаги. Ей обещалось хорошее содержание в случае, если она станет хранить молчание.