Удар милосердия - Наталья Резанова

– Пойдем отсюда, – сказала Дагмар.

Джаред не стал спорить. Они с трудом пробились сквозь желающих досмотреть представление до конца (в огонь как раз кинули куклу – Райнера), и побрели прочь. Близлежащие улицы пустовали, и Джаред решил, что сегодня они для разнообразия пойдут по Королевскому мосту. Нынче там обычной толчеи не предвидится.

Лицо Дагмар было печально, но если бы он светилось торжеством, подумал Джаред, он бы сильно огорчился. Словно в ответ на его мысли Дагмар произнесла:

– Напрасно я пошла сюда… Он заслуживал смерти… но смотреть на это не стоило.

– Родители девушек, которых он погубил, наверняка так не думают.

– Слава Богу, хоть ты вспомнил о них…об этих девушках… мне он жизнь оставил.

– Тогда при нем не было Стуре. А сам он никого не убивал… И Стуре – тоже жертва. Вот уж взаправду «бил не я, а моя рука».

– Это его не спасет…и несчастные родители порадуются снова – на Виселичном поле. Я тоже думала, что когда справедливость будет восстановлена, мне полегчает. Но умри они хоть сотни раз, Эйнара этим не вернешь.

– А жена принца Раднора его предала, – невпопад сказал Джаред. – Так же, как жена моего бывшего господина, погибшего вместе с Вальграмом.

– У нее были дети?

– Да, двое.

– И у принцессы тоже?

– Целый выводок.

– Вот видишь.

Что она этим хотела сказать, Джаред не понял. Наличие детей оправдывает вдову, предавшую память мужа? Или – «у этих женщин от их мужчин остались хотя бы дети?» Он решил не углубляться.

– Когда все закончится, поедем на Юг. – Уж на Юге-то ей ничего не будет напоминать о Вальграме.

– Да, так лучше…

Но Юг сам напомнил о себе – и в тот же день. Когда они вернулись на Южное подворье с намерением пообедать и отдохнуть, навстречу выскочил хозяин гостиницы и сообщил, что господина Джареда спрашивал самолично господин Кайрел ап Тангвен.

– И он сказал, раз не застал тебя, то ждать не будет, а чтоб ты приходил к нему в дом…

Джаред явно вырос в глазах гостинника. Сам по себе лекарь, может, ничего не значит, но господин Лабрайд с ним знается, а теперь, сказывается, еще и Кайрел ап Тангвен! Но если он полагал, что Джаред, услышав это приглашение, больше смахивающее на приказ, немедля бросится на зов, то напрасно. Он велел подать обед, а после призадумался.

Посещение Кайрела озадачивало. И настораживало. Прежде всего, откуда он узнал, что Джаред живет здесь? Джаред уехал из Эрденона, когда Кайрел находился в Дуэргаре. Они вообще не встречались с того достопамятного вечера в доме наместника… Или он выследил Джареда уже в столице? Время у него было, в Тримейне он уже с неделю. Только Джаред за эту неделю никакой слежки за собой не заметил. Глаз не так устроен. Бессейра бы заметила, а он нет.

Бессейра. Неужели она не выдержала и все-таки повидалась с Кайрелом? Говорят, женщины сильнее любят тех, кто их унижает. У Джареда, исходя из лекарского опыта сложилось прямо противоположное мнение, но …говорят.

Другой вопрос – что ему понадобилось? После той встречи в Эрденоне Кайрел на него крепко зол, и, возможно, считает его предателем. Однако ж, явился сам, не слугу послал… Лабрайд, при всей их дружбе, в Южное подворье не приходил, принимал Джареда у себя. Впрочем, Кайрел тоже ждет его у себя. Только вот зачем? В гостинице что-то болтали, будто бы Кайрела отозвали от наместничества. Бессейра могла бы сказать точно, в чем там дело, но Бессейры нет… Со стороны это выглядит, как опала, однако, насколько Джаред успел узнать Кайрела, тот подобной опале рад, как светлому празднику. Но это не объясняет, что ему нужно от лекаря, связанного к тому же, с его точки зрения, со шпионской службой правителя.

Подумать только, как долго пытались они понять, какое место отведено Кайрелу Рондингу в планах Поссара! И не могли, потому что мыслили верно, а Поссар ошибался. Может, и сейчас происходит нечто в этом роде, только вот кто ошибается?

Или Кайрел просто хочет свести с ним счеты, пусть и с опозданием?

Это Джареда не пугало. После того, что он пережил во время поединка с Лозоиком Поссаром, его мало что способно было напугать. Так что незачем заниматься гаданием. Нужно пойти и узнать.

И последний вопрос – куда?

Эти знатные господа полагают, будто каждый обязан знать, где они обитают. Хотя столичные жители, наверняка, и в самом деле знают…

Джаред спустился и разыскал хозяина, и тот объяснил ему, где дом господина Кайрела. Оказалось, не так далеко отсюда, реку, во всяком случае, пересекать не надо. За монастырем святой Гизелы, на Двухвратной улице, дом именуется Зеркальным…

Про Двухвратную улицу Джаред знал. Раньше она соединяла Карнионские ворота и Южные, те, которые потом замуровали после университетского мятежа. А название дома Джареда удивило.

– Почему Зеркальный?

– Там зеркало изображено. По первости, говорят, настоящее было зеркало, серебряное, а потом потемнело от дождя и снега, и его убрали. Сделали из камня – знаешь, когда не целиком вырезают…

– Барельеф.

– Вот, это самое слово.

Гостинник вывалил на Джареда еще уйму сведений, которые были вовсе ни к чему. Хозяин Южного подворья не упускал из внимания того, что было как-то связано с Югом. Зеркальный дом, рассказывал он, когда-то бывший одним из лучших в этой части города, теперь порядком запустел и обветшал…

– Почему? Мне показалось, что Кайрел ап Тангвен – человек не бедный и не скупой.

– Именно поэтому…

Как выяснилось, Кайл Рондинг, благодаря приданому, полученному за женой, смог перестроить заново единственный свой замок. Вдовствующая госпожа ни Тангвен Рондинг там все время и живет. Не любит она столичной жизни. А Кайрел ап Тангвен там годами не бывает, потому как на службе…

Положив конец трепотне хозяина, Джаред зашел к себе, предупредить Дагмар, что уходит, и застал ее спящей. Это и понятно – сегодня, чтобы успеть на казнь, они поднялись на рассвете. Джаред не стал ее будить, но решил, что к ночи обязательно вернется, что бы ни случилось. Пусть даже эта Двухвратная улица провалится под землю…

Улица оказалась едва ли не самой длинной в этой части города. Но Джаред не торопился. Дни стояли долгие, даже после заката тьма медлила подступать, при том, что совсем светлых, как в Эрде, ночей, здесь не бывало. От майских сумерек в Карнионе столичные вечера тоже отличались. Днем об эту пору на Юге жарко, люди сидят по домам, а к вечеру настоящая жизнь и начинается. Улицы заполняются людьми, кумушки громко болтают, степенные горожане чинно идут в гости, а то перебежками удаляются туда, где играет музыка, льется вино, игральные кости гремят о столешницы… В тримейнских кабаках тоже сейчас пьют и гуляют, и комедианты добывают свой хлеб, утерянный утром во время казни. За счет этой казни, небось, и восполняют. Придумал ли Матфре новую версию «Игры об отрубленной голове» – «Игру о пляске на виселице», например? Вряд ли. Он человек осторожный.