Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

— Они начинают меня раздражать, Ультио, — заметил Абаддон с отстраненным видом. — Начинай убивать их.

— Повинуюсь.

Находиться на борту линкора типа «Глориана», когда он открывает огонь — ни с чем не сравнимый опыт. Все, созданное человечеством в области межзвездных премудростей, проявляется и жестоко бьет по вашему слуху и равновесию. Никакие глушители не в силах замаскировать невероятную канонаду, когда целый город орудий с ревом отправляет боезапас в черноту. Никакие гравитационные стабилизаторы не могут целиком скрыть гром, сотрясающий металлические кости корабля.

Руны на мерцающем тактическом гололите, проецируемом в воздухе над постами рядового экипажа, начали вспыхивать и пропадать. Обзорные изображения оккулуса демонстрировали, как фрегаты и эсминцы превращаются в горящие остовы, падающие в атмосферу Гармонии.

Анамнезис сопровождала каждую серию выстрелов криком. Каждый залп ее орудий вызывал очередной вопль в воксе мостика. Я не мог сказать, что следовало первым: ее крики, или же огонь пушек. Они были неотделимы друг от друга. Ее пальцы изогнулись, словно когти, она пристально смотрела наружу из своего бака. Я сомневался, что в тот момент она видела кого-либо из нас. Ее зрение было соединено со сканирующими системами корабля. Она видела пустоту и звездолеты, с которыми расправлялась при каждом подергивании ее пальцев.

Однако мы не были неуязвимы. Пустотные щиты испещрили оспины, которые превратились в разрывы, а затем — в зияющие раны. Вражеские крейсеры окружали нас, выходя на траверзе и подвергаясь риску получить залп наших бортовых батарей достаточно долгое время, чтобы сделать собственные. Более рассудительные — или, возможно, более трусливые — боевые корабли держались позади и кромсали нас на расстоянии при помощи дальнобойных лэнсов. Я чувствовал, что Анамнезис недовольна — это было очевидно по исходящей от ее изменившейся ауры давящей волне. Ей хотелось сменить курс и пуститься в погоню за паразитами, которые царапали и жгли ее железную кожу издалека.

— Удерживать нос по направлению к руинам города, — скомандовал Абаддон. Он в большей степени говорил с Анамнезис, чем со стаями мутантов, служивших рулевыми. Было похоже, что в ее связи с экипажем нового корабля присутствует меньше симбиоза. Казалось, что Анамнезис гораздо меньше полагается на их когтистые руки на рулевых рычагах.

— Повинуюсь, — ее голос в динамиках звучал яростно. Раздраженно, из-за недоступности удовольствия.

Я не смог удержаться от того, чтобы вновь не протянуть вовне свои чувства, пытаясь войти в разумы кого-либо на поверхности, еще сохраняющего сознание. Представшая мне сцена стала откровением. Центра громады, ранее бывшей Градом Песнопений, просто больше не существовало. От места падения «Тлалока» во все стороны рванулся воющий вихрь жидкого огня и жестокости. Все и повсюду превратилось в пыль, пепел и пламя.

Падение одного-единственного рокритового небоскреба способно задушить облаком пыли город среднего размера. Попробуйте же в таком случае представить, что будет, когда целый громадный город убивают при помощи двухкилометрового боевого корабля, брошенного с орбиты и несущего в сердце города тысячи тонн летучих химикатов и тактических боеголовок. Я удивлюсь, если у вас это получится. Палящий воздух был настолько густым, что в нем можно было утонуть.

Когда-то Град Песнопений был известен по всему Пространству Ока визгливыми гимнами, транслируемыми над его высящимися вершинами: воплями страдальческого экстаза бессчетных жертв III Легиона. Теперь же эти вершины попросту перестали существовать. Единственной слышимой песнью теперь стал оглушительный гул вздымающейся земли, которая со стоном совершала тектонические подвижки от колоссального кратера на месте, где ранее располагался политический и стратегический центр города. Пыль, пепел и перегретый пар уже взметнулись вверх и начинали неотвратимый процесс распространения по всему континенту. Рана, нанесенная мной Гармонии, отбрасывала такую же тень, как та, которую причинил метеорит, истребивший ящероподобных рептилий древней Земли после их непрерывного владычества на протяжении миллионов лет.

Но, хотя материальный ущерб и был, вне всякого сомнения, кошмарен, еще хуже была метафизическая травма, которую я нанес планете в тот день. Уничтожив население Гармонии, я поспособствовал появлению тысяч демонов, рожденных в последние мгновения беспомощного ужаса и жгучей боли, и именно посредством восприятия этих злобных сущностей я смог пройтись среди шлака и щебня, которые когда-то являлись Градом Песнопений.

Повсюду вокруг себя я ощущал нечто, состоящее из примитивных эмоций и истерзанных душ: порождений страдания, ужаса и меланхоличного удовольствия. В окружающей мгле проплывали силуэты. Большинство из них были слишком уродливы для человека, даже в общем понимании. Казалось, что некоторые из проходящих мимо призраков пошатываются, возможно, обожравшись ужасом, который породил их на свет. Большинство прочих сидело, сгорбившись. Стремительный ливень из песка и камешков лязгал по их бронированным шкурам, пока они пожирали обугленные останки миллионов рабов, слуг, союзников и властителей мертвого города и выпивали все еще вопящие души тех.

Все это выглядело так, словно вскрыли колоссальный нарыв, и теперь порча свободно растекалась по измученной земле.

Меня вновь вернул к самому себе голос Абаддона.

— Каково это — уничтожить мир одним ударом, брат?

Я выдавил из себя слабую улыбку.

— Утомительно.

Казалось, будто его золотистые глаза поглощают свет. Так умирают звезды: пожирая сияние, которое когда-то дарили Галактике.

— Отправляйтесь к абордажным капсулам. Хайон. Время уже почти пришло.

Я все еще не повиновался. Теперь с поверхности уже поднимались первые корабли. Они двигались вне строя и неупорядоченно, спасаясь с обреченной планеты. Я задержался на мостике, когда мы открыли по ним огонь, отправляя некоторые обратно на землю в огне и пропуская прочие в целости. Если в том, какие цели чувствовали на себе бич наших пушек, и присутствовал какой-то смысл или ритм, то я не мог понять этой схемы.

Абаддон то ли почувствовал, то ли угадал мои неторопливые раздумья и ответил на них, кивнув в направлении Анамнезис, занимавшей почетное место командира.

— Я позволяю ей ускользнуть с привязи, — пояснил он. — Даю нашей богине пустоты убивать так, как она считает нужным. Видишь, как она расцветает?

Анамнезис ничто не сдерживало, орудия «Глорианы» повиновались каждому ее вздоху, и она убивала, чего ей недоставало в бытность душой-ядром «Тлалока». Она была самим боевым кораблем, воплощением «Мстительного духа», и это проявлялось в каждой напряженной мышце и каждом ударе рук, рассекающих аква витриоло. Машинный дух флагмана не подчинил ее. Она вобрала его надменную жестокость в себя. Абаддон был прав. Она расцветала.

Она была беспощадна к бегущим вражеским звездолетам, вспарывая их смертельными выстрелами носовых лэнсов снова, снова и снова — далеко за рамками математической точности, необходимой для того, чтобы просто обездвижить или уничтожить их. Она терзала их. Пожирала их.

Абаддон позволял это. Поощрял.

Я не видел Саргона. Он возник как будто из тени Абаддона и указал своей боевой булавой на оккулус. Его юное лицо оставалось совершенно безмятежным даже здесь, где бесчисленным прочим членам экипажа приходилось перекрикивать грохот. Саргон, как всегда, являл собой спокойствие в сердце бури. Это его обыкновение я еще множество раз отмечу в будущем.

Абаддон заметил жест Несущего Слово и кивнул. Он повторил его, направив на оккулус свой простой солдатский меч и выделив один из кораблей в спасающейся группе.

— Вот.

В соответствии с его выбором, руна звездолета на тактическом гололите начала пульсировать тускло-красным светом. Наши ауспик-сканеры захватили новую добычу, и я прочел поток данных.

«Прекрасный». Крейсер типа «Лунный», разновидность корпуса «Гальцион». III Легион. Рожден в орбитальных доках над Священным Марсом.

— Пусть остальные бегут, — распорядился Абаддон.

Анамнезис крутанулась в своем баке. Ее пальцы были до сих пор скрючены, будто когти.

— Но…

— Пусть бегут, — повторил Абаддон. — Ты поиграла со своей добычей, Ультио. Сосредоточься на «Прекрасном». Это из-за него мы здесь.

— Я могу уничтожить его, — интонацию этой новой Анамнезис пропитывала злоба. — Могу отправить его на землю разорванным и горящим…

— Ты получила свои указания, Ультио.

Казалось, что она воспротивится, предпочтя утолять собственную страсть к битве, а не подчиняться своему новому командиру. Но она уступила. Мускулы расслабились, и она выдохнула, издав звук из динамиков мостика.