Миф о «застое» - Алексей Владимирович Самсонов

проще, чем я представлял себе»[36]. И всё. Далее он пишет, как его несколько раз вызывали в КГБ и следователи требовали, чтобы он раскрыл свои каналы и отдал плёнки и черновики им «на хранение», что Сергей и сделал. Зная, кто такой Сергей (см. выше раздел «Никита и Сергей Хрущёвы»), можно с 200-процентной уверенностью утверждать, что он всё врёт с целью представить себя великим конспиратором, а неких «следователей» (он, правда, называет имена, но не вымышлены ли и они?) – как душителей свободы. Кстати, Н. Хрущёв со страниц его книг предстаёт как Великий Человечище, которого гад Брежнев скинул.

В своих мемуарах врёт и сам Никита. Поэтому его воспоминания надо читать очень осторожно. Это – единственные, видимо, в мире воспоминания, в которых только один положительный герой – сам автор. При Горбачёве же эти воспоминания легли в основу школьных и институтских курсов истории – особенно, хрущёвские оценки Сталина и периода войны.

У нас в стране больше верят иностранцам, поэтому я скажу, что американский историк Гровер Ферр написал книгу «Антисталинская подлость», в которой проанализировал «секретный доклад» Хрущёва и сделал вывод, что в нём нет ни слова правды. То есть вообще – всё ложь. Лжёт Хрущёв и о начале войны. Видимо, лучше ничего не говорить, чем врать.

Да, когда я первый раз прочитал его воспоминания – то это производит впечатление. Сегодня же ясно, что 90 % «фактов», которые «вспоминает» Хрущёв – есть ложь. Эти «воспоминания» в кавычках можно сравнить только с «воспоминаниями» Жукова да Горбачёва. А также с «воспоминаниями» масонов-эмигрантов после Октября 17-го. А ведь именно эту лживую версию истории преподают в школах.

Но вернёмся к словам Сергея. Главное здесь – «дело оказалось проще, чем я представлял себе». Да, действительно, Сергею не надо было класть черновики в тайники, он пошёл другим путём. Он сам пошёл прямо в КГБ. Вот как это было.

Первоначально над обработкой воспоминаний работали только 3 человека – Сергей, машинистка Леонора Финогенова и Лев Петров, муж дочери Хрущёва Юлии. Он был не только журналистом-международником агентства «Новости», но и офицером ГРУ [290; с. 180]. Петров познакомил Сергея со своим давним знакомым Виктором Луи. Скажу о нём немного подробнее.

В. Луи и Л. Корвалан

О нём в «Российской еврейской энциклопедии» говорится: «Виктор Евгеньевич Луи (1928–1992). В 1946-47 работал рассыльным в посольстве Бразилии в Москве. В 1947 был репрессирован (Заметьте: не говорится, за что. – А. С.) Отбывал наказание около 10 лет, затем вернулся в Москву (То есть после XX съезда. – А. С.) Работал московским корреспондентом «Санди экспресс»… Первым сообщил на Запад о снятии Хрущёва… Организовал на Западе издание книги Аллилуевой “20 писем к другу” и “Хрущёв вспоминает”, передал в “Бильд” снятый скрытой камерой фильм о пребывании Сахарова в ссылке в Горьком».

Как в действительности звали этого человека – неизвестно. Он: родился в Москве, еврей, Виталий Евгеньевич Левин 1922 г.р. (Виталий Евгеньевич Луй); либо – Виталий Евгеньевич Луи, род. в 1928 г. в Москве, в семье выходца из Восточной Пруссии. Сам «Луи» говорил, что родители его, якобы, погибли в сталинских лагерях; его мать была дворянкой, а отец Евгений Гугович Луи – из российских немцев… Значит, было что и от кого скрывать. На еврея он не похож.

Но – от кого? Видимо, не от своих кураторов из НКВД-КГБ, а от тех, с кем «Луи» контактировал «по долгу службы». То есть он действовал как обычный провокатор – правда, более высокопоставленный и обеспеченный. Конечно: одни «работали» по мелочи (всякие рои Медведевы и т. п.), а другие – типа Луи и Солженицына – по-крупному.

О том, что «Луи» стал «работать» в юности, сообщают все его биографы как у нас, так и за рубежом. Только они (особенно иностранцы) не понимают. Поясню.

Итак, «в 1946-47 гг. работал рассыльным в посольстве Бразилии в Москве». То есть можно сделать вывод, что Виталий (или как его там?) сам решил устроиться на работу в посольство курьером – и пошёл. Так вот, в те годы «просто так» устроиться на работу в посольство было нельзя.

Именно тогда резко обострились отношения с бывшими союзниками. За всеми посольствами было усилено наблюдение и любой контакт советского гражданина с иностранцами фиксировался – и мог привести к неприятным последствиям. Кроме одного случая: когда эти контакты были санкционированы органами. Другими словами, весь обслуживающий персонал посольств были либо сотрудниками КГБ, либо информаторами. И в этом нет ничего странного – такова общемировая практика.

Поэтому враньё Луи, что он, мол, сидел за общение с иностранцами, шито белыми нитками, но тогда, когда информации о работе ни то, что «органов» – вообще аппарата управления СССР – не было никакой – сходило.

Эту ложь поддерживает и генерал КГБ Вячеслав Кеворков: «Оставшись мальчишкой в военные годы круглым сиротой, он в 14 лет попытался выжить, прислуживая в различных иностранных диппредставительствах в Москве, за что в 15 лет был арестован и осуждён на 25 лет концлагерей» [ «Совершенно секретно», 1998, № 10].

Итак, Луи был арестован в 1947 г., будучи студентом. Значит, Луи происходил вовсе не из семьи репрессированных, так как сыну «врагов народа» высшее образование не полагалось. Зачем Луи врал? Затем, чтобы придать себе вес среди диссидентов – мол, жертва кровавого режима…

Среди «творческой интеллигенции» и «диссидентов» Луи распространял о себе слухи. Мол, Луи после войны сел за анекдот; встречается и упоминание, что отсиживал он за своих родителей (!); есть версия, что он сел не за «политику», а за фарцовку и спекуляцию и не в 1947-м, а в начале 1950-х… Обилие версий – это характерный признак легендирования агента. Показательно, что никто и нигде не указал главного: по какой именно статье УК он сидел и сколько.

Но почему-то никто из «вспоминателей» о Луи не догадался, почему он не говорит номер статьи и срок. Пишут только, что он был стукачом. А ведь товарищ мог быть командирован в лагерь в рамках той или иной оперативной разработки. То есть в одной зоне он стучал под прикрытием одной легенды, в другой – под другой. Соответственно, и имена, под которыми он садился, и сроки, и статьи – были разными.

То, что Луи был «своим человеком», говорит и то, что он вернулся в Москву, а не за 101-й километр, как прочие. Более того, после лагеря не был ограничен в правах, а сразу стал корреспондентом шведских и английских газет. Был официально аккредитован при МИДе. Напомню: в СССР не было