Пепелище славы - Ярослав Денисенко

- Будем надеяться на то. Светлый Творец, я еще думала, что безвестие пробуждает тревогу! Но от таких новостей стало еще хуже!

- Будем надеяться, - механически повторил Ривендор. - Тебе надо вернуться до того, как придут остальные из рудника.

- Ты прав, - согласилась Нириэль.

Дышащая холодом пасть пещеры показалась эльфийке воротами к Тропам Тьмы, куда попадают после смерти слуги Темного Лорда. Сколько еще времени пройдет перед тем, как ей снова удастся увидеть небо и солнце? И придется ли их увидеть вообще? Нириэль старалась не думать об этом, но зловещие мысли не сдавались так просто. Сердце эльфийки тяготило предчувствие неумолимой беды. "Быть может, все еще обойдется". Просто расшалились нервы.

ГЛАВА 4.

"Он здесь", - заключил Шенгар, разглядывая вереницу всадников, проходящую прямо под ним. Многие дагары были светловолосы, но этот серебристо-пепельный цвет никак не мог принадлежать человеку. Так же, как красные тона однозначно выдавали орков, ярким золотым и серебряным отливом наградил Светлый Творец своих любимцев эльфов.

Шенгару удалось разглядеть еще нескольких обладателей волос неестественно чистых, светящихся оттенков. Особенно высовываться он все же не рисковал: оглянись наверх какой-нибудь любопытствующий дагар или эльф, он мог бы с удивлением обнаружить среди листьев широкую орочью физиономию. К счастью, всадники целеустремленно двигались вперед, спеша миновать опасную лесистую местность. К еще большему счастью, не обладали они и тонким обонянием, способным различить соглядатая по запаху.

После шести десятков Шенгар сбился и плюнул на затею узнать точное количество врагов. Кажется, он успел сосчитать меньше половины.

Наконец, всадники внизу закончились. Некоторое время трое орков продолжали молча вжиматься в ветки, задерживая даже дыхание. Наконец, Шенгар оглянулся на товарищей.

- Вот влипли-то, - прошептал он одними губами.

Похоже, идея со взятием языка безнадежно запоздала. До реки всадники успеют добраться всяко быстрее их. А значит, попасть обратно к своим можно уже не мечтать. Ни с пленником, ни без него.

"Вот она, неприятная особенность пребывания лидером", - подумал Шенгар. Оба спутника глядели на него полным надежды взором, в котором читался один вопрос: "Что нам теперь делать?"

"Откуда мне знать!"

И вторая неприятная деталь: возможность признаться в собственной растерянности тоже превратилось в недоступную роскошь.

Шенгар удобно привалился спиной к стволу дерева.

- Дайте мне подумать, - сказал он. - Все равно спешить некуда.

"Подумать". А ведь еще недавно одно это слово вело за собой тяжелый приступ головной боли. Да и сейчас, признаться, не вызывало особого восторга. Но, похоже, это занятие начинало превращаться в дурную привычку. "Чтоб тебя эльфы сожрали, братец! Это из-за тебя!" - решил Шенгар и принялся размышлять.

Итак, враг понял тщетность прежней тактики действий. Небольшие разрозненные отряды позволяли отслеживать рассеявшихся по горам орков, но с таким же успехом эти отряды попадались в засады и ловушки, устроенные Черными Клинками. Общий счет потерь с обеих сторон был примерно равен.

Значит, дагары решили дать открытый бой всеми силами. Как поступить в этой ситуации? При большом желании, попасть обратно в крепость, конечно, можно. Вопрос заключался в том, стоит ли. При общем числе защитников около трех десятков, на счету был каждый боец. С приходом Леденящей Смерти ситуация переменилась. Конечно, положение остается тяжелым, но все же, отсутствие троих вряд ли скажется на общей боеспособности.

Сведения о противнике, которые они получили, стоят немногого. Разве что новость о присутствии Тандегрэна и других эльфов… Скоро об этом и так станет известно. И, судя по всему, раньше, чем они сами доберутся до крепости.

Лучше поразмыслить, как использовать с наибольшей пользой то обстоятельство, что они оказались извне. Для начала, можно производить всевозможные пакости в стане противника. В лучшие годы Шенгару удавалось оставить в дураках даже своих чутких сородичей, чего уж говорить о лишенных нормального нюха и зрения людях! Конечно, вместо безобидных шуточек здесь предстоят вредительства посерьезнее, но это лишь расширяет поле для творчества! Перед внутренним взором Шенгара явился образ бледной поганки в лагерном котле дагаров, а вслед за ней и вовсе понеслись вереницей картинки одна заманчивее другой.

С сожалением Шенгар принялся отбрасывать самые артистичные задумки в пользу наиболее эффективных. План действий уже начинал вырисовываться у него в голове, как вдруг неожиданная мысль заставила его осадить разбушевавшеюся фантазию.

"А Черные Клинки-то остались не у дел! - понял вдруг он. - И путь назад теперь свободен. Еще сбегут под шумок!"

- Вот оно что, - обратился он к ожидающим спутникам. - Пора напомнить этим дагарам, что честный бой ведется равным количеством. Прижмем их к реке и посмотрим, как они тогда закувыркаются.

- Втроем?! - вытаращили глаза орки.

- Зачем втроем? - усмехнулся Шенгар. - Тут как раз по горам мотаются две сотни бездельников из клана Черные Клинки.

- Да они нас в куски порубят!

- Не порубят. Баргар еще не раз пожалеет, что связался с нами. А сейчас нам пора двигаться. Для начала надо его найти.

Поиски вождя Черных Клинков не заняли и дня: привлеченный передвижением дагаров, его отряд затаился поблизости.

При виде заклятого врага, бодрым шагом выходящего из-за скалы, Баргар так и застыл с раскрытым ртом.

- Шенгар, - только и нашелся он, когда обрел дар речи. - Такой наглости я не ожидал даже от тебя.

- Это не наглость, - смиренно заявил тот. - Я пришел перед тобой извиниться.

Баргар недоуменно захлопал глазами.

- Изви… Что?!

Не то, чтобы слово это отсутствовало в лексиконе вождя. Он прекрасно знал, что оно обозначает. Но далеко не в обычаях орков было признавать себя неправыми. А уж слышать подобное от прославленного на все Кланы забияки было и вовсе умопомрачительным событием.

- Я поступил дурно, переманив твоих охотников, и хочу попросить прощения.

- Вот как? - озадаченно переспросил Черный Клинок. Его собственная логика предусматривала лишь два варианта действий со стороны гнусного предателя. По всему выходило, что тот должен либо трусливо оправдываться, либо доказывать собственную правоту с оружием в руках. В обоих случаях ему, Баргару, надлежало действовать одинаково: раздавить мерзавца без сожалений, как вошь. То, что Шенгар придет извиняться, никак не укладывалось в заготовленные шаблоны. И Баргар растерялся.

Может быть, все-таки стоит рассматривать это как трусливое оправдание? Зачем бы поганцу приносить извинения, если он не боится получить по заслугам? Но если он боится, то разве бы посмел так, в открытую, заявиться? Уверенный, спокойный тон Шенгара окончательно сбил Черного Клинка с толка.