Двойная игра - Барбара Босуэл

Корд обеспокоенно перевел взгляд с Эшлин на свою сестру, удалявшуюся в компании Торпа.

— Холли, не ходи с ним, — крикнул он ей вслед. Холли молча шла дальше, Этан рядом.

— Это какой-то кошмар, — простонал Стаффорд. — Холли с нашим заклятым врагом. Уатт женился, Корд… — Он в ярости воззрился на своего брата. — Скажи мне, что Торп лгал. Скажи мне, что у тебя нет никакого ребенка.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Это правда. — Корд встретился глазами со своим старшим братом. — У меня пятилетняя дочь. Ее зовут Дэйзи Мери.

— А эта молодая женщина — ее мать? — старый Дейланд внимательно изучал Эшлин. Его строгий и оценивающий взгляд подавлял. — Ребенку уже пять лет, а ты не позаботился о помолвке.

— Мне плохо, — прошептала Камилла.

— Я сейчас же переговорю с нашим адвокатом. Стаффорд бросился в дом.

— Мне стыдно за тебя, мальчик. — Дедушка Корда ткнул в него пальцем, как будто обвиняя. — У тебя ребенок, а ты не женат, ты все еще не вернул его матери честное имя. Ты позорное пятно на славной репутации гордых Уэев.

На какое-то мгновение Эшлин совершенно забыла, что это не она произвела на свет незаконнорожденного Уэя. Поскольку Рейлин больше не существовала, поскольку это она воспитывала Дэйзи, слова, обращенные к осуждаемой Дейландом бродяжке, в полной мере относились к ней. Это ей Корд должен был вернуть «честное имя».

Но она ведь вела себя так же, как Рейлин. Она спала с Кордом. И ей это нравилось. Лицо Эшлин вспыхнуло от стыда. Единственная разница заключалась в том, что она не была беременна от него. Странно, но эта мысль запала ей в сердце. Она хотела иметь ребенка от Корда. Она действительно жалела, что Дэйзи не была ее дочерью. Всегда жалела.

Эшлин наконец призналась себе в своих истинных чувствах. Все то время, пока Рейлин была беременна, с самого момента рождения Дэйзи, все эти пять лет, ей хотелось быть ее матерью, потому что ее отцом был Корд Уэй. Потому что она любила Корда с того самого момента, как с ним познакомилась. Она хотела получить его в собственность, а теперь так его полюбила, что ей было больно даже просто стоять с ним рядом, просто смотреть на него, сознавая, что он ее не любит и никогда не полюбит.

Эшлин опустила руку в карман шортов, схватила кольцо и протянула его Корду.

— Я так не могу, — воскликнула она. — Ничего не получится.

— Эшлин, не драматизируй, — оборвал ее Корд. — Возьми кольцо и…

— Не возьму!

Может быть, если бы она не так сильно его любила, она бы пошла на брак по расчету ради детей. Но знать, что он женился на ней только ради того, чтобы дать ребенку свое имя или еще хуже — чтобы избежать выплаты большого пособия, в то время как она любила его и отчаянно желала ответной любви… Это будет просто пыткой. Долгой, непрекращающейся пыткой.

Она не могла оставить кольцо у себя!

Ей внезапно пришло в голову, что вообще не нужно было брать его. Последнее время она была пассивна, как никогда. Она позволила Корду и Этану манипулировать собой и даже вовлечь себя в помолвку, которая просто не могла закончиться свадьбой. После возвращения Корда она стала настолько безвольной, что отдалась течению событий и воле случая. Она никак не влияла на происходящее.

Пришло время действовать самой.

Она повернулась и бросилась к машине Торпа. В вены поступал адреналин, сообщая ей скорость и смелость, невероятные в нормальных условиях.

Она слышала, как Корд ее окликнул, слышала его шаги за спиной. Неужели он шел за ней? Все может быть. В конце концов, его дед почти приказал ему жениться. Если Корд ее настигнет, ей опять придется вернуться к крыльцу, где Дейланд и Камилла все еще размышляли о слабостях младшего поколения.

Ей было почти жаль эту пару. Не так должны были они узнать о Дэйзи. Но в этом был весь Этан — хищник, единственной целью которого было причинять людям боль.

— Эшлин, постой! — Корд приближался.

Она побежала еще быстрее. Ей вовсе не улыбалось остаться здесь и быть представленной Уэям как Монро. Она также не хотела бы услышать, что они скажут, когда узнают, что Уатт женился на Кендре Монро.

Машина Этана медленно ехала по окружной аллее. Эшлин ухватилась за ручку дверцы, распахнула ее и вскочила внутрь.

Она мельком увидела лицо Корда через окно, прежде чем захлопнула дверцу.

— Скорее! — закричала она. — Давайте выбираться отсюда!

Этан отжал педаль газа, машина летела на предельной скорости.

Холли обернулась и взглянула на Эшлин своими холодными оценивающими карими глазами.

— Если вы хотите, чтобы Корд вас догнал, мы должны немного подождать. Ему потребуется время, чтобы дойти до гаража и выбрать одну из его машин.

— Я не хочу, чтобы он меня догнал! — сказала Эшлин в изнеможении. — Этан, не могли бы вы меня отвезти… — Она помедлила. Она не хотела, чтобы Этан встретился с Кендрой. Неискушенная девочка могла выдать тайну своего замужества. — К ближайшей автобусной остановке. Мне нужно еще кое-что сделать до того, как я поеду домой.

— Конечно. — Этан с улыбкой кивнул.

Новости, поразившие Уэев как гром с ясного неба, и его бегство с Холли значительно улучшили его настроение.

— У Корда дочь, а вы ее мать, — бесстрастно констатировала Холли, все еще уставившись на Эшлин. Эшлин кивнула. Она могла сколько угодно рассказывать о Рейлин, но к чему все это? Пусть Корд расскажет, если ему захочется. Она подозревала, что он не станет рассказывать. Его признание могло только все запутать. Холли обернулась к Этану. — Ты, по-моему, получил удовольствие, сообщив эти новости семье.

— Они имели право знать, — сказал Этан с чувством собственной непогрешимости. — Я изменился, Холли. Я больше не верю в то, что нужно что-то держать в секрете или скрывать от людей. Нужно быть честными и открытыми. Мы должны всегда говорить правду. — Он прокашлялся. — Если бы мы придерживались этого курса, подумай, все было бы по-другому.

Холли ничего не говорила. Она слушала.

Слушала и Эшлин. И чем дальше заходил Этан в своих излияниях по поводу таких добродетелей, как честность, правдивость и открытость — качеств, которыми, по его заявлению, он в полной мере обладал, — тем сильнее в ней вскипала ярость.

Гнев нарастал. В ее мозгу теснились неясные образы и воспоминания, слова совета и предупреждения. Мягкий голос Этана вводил ее в состояние задумчивости и снова возвращал к реальности. Он говорил, что искренность и уравновешенность являются непременными предпосылками любви и удачной совместной жизни.

Возможно, если бы он не начал сентиментальный монолог о своей горячей любви к детям, Эшлин держала бы свои мысли при себе и молча вышла бы из машины, когда Этан притормозил у остановки.