Сборник "Хроники Амбера+Амберские рассказы" - Роджер Желязны

— Это правда? — спросил я.

Она кивнула и улыбнулась:

— Ну, это было несложно.

— Зачем ты так сделала?

— Конечно же, чтобы попасть в Амбер! Я хочу пройти Образ. Вы же как раз туда и направляетесь, верно?

— Верно-то верно. Только, видишь ли, там впереди свирепствует битва!

— И что же ты собираешься делать?

— Победить в ней, конечно.

— Ну и прекрасно. Я подожду.

Некоторое время я ругался, чтобы дать себе время на размышления, а потом выпалил:

— Где ты была, когда вернулся Бенедикт?

Улыбка исчезла с ее лица.

— Не знаю, — ответила она. — Я взяла коня сразу же, как ты уехал, и проездила целый день. Хотелось подумать в одиночестве. А когда утром я вернулась, его уже не было. На следующий день я снова отправилась в путь. Заехала довольно далеко, стемнело, и я решила заночевать на месте. Я часто так поступаю. А утром возвращалась домой и увидела его с вершины холма, он скакал на восток. Я решила отправиться следом. Ехал он через Тени, теперь я в состоянии это заметить… И ты был прав, следовать за кем-то через Тени действительно легче. Не знаю, сколько ушло на это времени — оно просто взбесилось.

Дед приехал сюда, место я узнала по картинке. В лесу к северу отсюда он встретил Джулиана, и вместе они направились на поле боя. — Дара махнула рукой в сторону долины. — В лесу я пробыла несколько дней, совсем не представляя, что делать дальше. Ехать назад — я побоялась заблудиться. А потом заметила, как в гору поднимается твой отряд, и во главе увидела вас — тебя и Ганелона. Я знала, что Амбер лежит в той стороне, и последовала за вами. Только не решалась приблизиться — надеюсь, отсюда ты не отошлешь меня обратно.

— Не верю, что ты рассказала мне всю правду, — ответил я, — но нет времени проверять. Мы идем вперед, в бой. И целее всего ты будешь здесь. Я оставлю с тобой двоих для охраны.

— Мне они не нужны!

— Твое мнение меня не интересует. Ты их получишь. А когда битва окончится, я пошлю за тобой.

Тут я повернулся, выбрал без разбору двоих, велел им оставаться на месте и охранять ее. Судя по лицам, занятие это не вызвало у воинов никакой радости.

— А что это за оружие у них? — спросила Дара.

— Потом поговорим, — ответил я. — Сейчас некогда.

Я коротко проинструктировал командиров и отдал необходимые распоряжения.

— Что-то людей у тебя немного? — поинтересовалась она.

— Мне хватит, — отвечал я. — Встретимся позже.

Мы вернулись немного назад тем же путем. Пока мы шли, гром вдруг прекратился, и это скорее тревожило, чем радовало меня. Нас снова охватил полумрак, я весь взмок в сыром воздухе.

Привал я объявил прежде, чем мы успели добраться до того места, откуда я один обозревал окрестности. И, взяв с собой Ганелона, я опять направился туда.

Повсюду носились всадники на вивернах, и звери дрались вместе с наездниками. Они теснили обороняющихся к скале. Я поискал глазами Эрика, но ни свечения Камня, ни его самого не увидел.

— Кто же наши враги? — поинтересовался Ганелон у меня.

— Наездники на чудовищах.

Теперь, когда небесная артиллерия приумолкла, все они беспрепятственно приземлились. Я оглядел ряды защитников, Джерарда тоже нигде не было видно.

— Веди войска, — велел я, поднимая карабин. — Прикажи, чтобы убивали и чудовищ, и людей.

Ганелон отошел, а я прицелился в опускавшегося виверна и выстрелил. Чудище забило крыльями, врезалось в склон и запрыгало по нему. Я прицелился и выстрелил еще.

Тварь загорелась сразу же, как только свалилась наземь. Скоро передо мной горело три костра. Я перебрался на другое место, убедился в своей безопасности и выстрелил снова.

Я подбил еще одного, и тут враг стал поворачивать в мою сторону, причем довольно быстро.

Я сумел остановить их и как раз перезаряжал карабин, когда появился первый отряд стрелков. Мы усилили огонь и перешли в наступление сразу же, как только начали подходить остальные.

Все закончилось минут за десять. За первые пять минут виверны успели понять, что шансов у них нет никаких, и стали отступать к обрыву, крича и вновь пытаясь взлететь. Мы били чудищ на бегу, повсюду вокруг горело мясо и тлели кости.

Влажная скала вздымалась по левую руку, ее вершина терялась в облаках, и казалось, что она уходит в какую-то бесконечность. Ветер отгонял дым и туман. Скалы вокруг были замараны пятнами черной крови. Мы стреляли, продвигаясь вперед. Воины Амбера быстро поняли, что мы идем им на помощь, и двинулись нам навстречу от подножия утеса. Вел их мой брат Каин. На миг взгляды наши встретились, а потом он рванулся в бой.

Разрозненные группы воинов Амбера объединились, едва атакующие отступили, и сразу же набросились на дальний от нас фланг уже умудренных горьким опытом зверолюдей и их вивернов, перекрыв нам сектор обстрела. Но предупредить их возможности не было. Мы сходились с врагом, и наши выстрелы были метки.

Небольшая кучка людей оставалась у подножия утеса. Я словно чувствовал, что они охраняют Эрика и он скорее всего ранен — ведь гроза прекратилась внезапно, — и стал пробиваться к ним.

Стрельба уже начинала ослабевать, когда я оказался рядом и едва ли мог заподозрить что-нибудь опасное для себя.

Вдруг что-то громадное, нагоняя, ринулось на меня сзади. Я упал на землю и покатился, машинально взяв на прицел. Но спусковой крючок так и не нажал. Мимо меня верхом на лошади мелькнула Дара. Она обернулась и расхохоталась, пока я прошипел ей вслед:

— Назад! Чертовка! Тебя же убьют!

— Встретимся в Амбере! — крикнула она, припустив по тропке, выбитой в серой скале.

Я был разъярен. Но сделать ничего не мог. Оскалившись, я поднялся и отправился дальше…

Я шел к ним и несколько раз слышал свое имя. На меня оглядывались, расступались, пропуская. Многих я узнал, но виду не показал.

Думаю, мы с Джерардом увидели друг друга одновременно. Он склонился над раненым, что лежал прямо на земле. Это был Эрик.

Подходя, я кивнул Джерарду и глянул свысока на Эрика. Чувства мои пришли в смятение. Из ран в его груди била ярко-красная кровь. Камень Правосудия на цепочке вокруг шеи лежал тут же, забрызганный кровью, — жутко и вяло пульсировал, словно вырванное сердце. Глаза Эрика были закрыты, голова покоилась на скатке плаща. Он едва дышал.

Я встал на колени, не в силах оторвать глаз от пепельного лица. Эрик умирал, и я постарался хотя бы немного поунять свою ненависть, отодвинуть ее подальше, чтобы в последний раз попробовать понять этого человека, которому совсем немного оставалось быть моим братом. И я осознал, что могу даже чувствовать к нему что-то похожее на симпатию, ведь он терял все — и жизнь тоже… А потом мне подумалось: и я сам мог лежать на этом месте, сложись иначе судьба пять лет назад. Я попробовал придумать что-то в его честь, получилось вроде эпитафии: «Он пал в бою за Амбер». Впрочем, лучше, чем ничего, и слова эти почему то засели в моей голове.