Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

Интерлюдия

В небольшом кабинете с тусклым освещением, звучал крик Этсуко.

− Зачем ты отпустил его?! – Кричала на Чорруна Этсуко, её лицо было искажено в гневе. − Зачем ты выгнал Эми?!

− Так надо было, − Хмуро ответил он ей. – Эми поможет ему пережить самый страшный бой, или ты думаешь, нахождение на территории клана помешает ему от горя пустить пулю в голову?

− Я не знаю, − Тихо ответила Этсуко, присаживаясь на стул.

− Не знаешь? Зато я знаю, когда есть о ком заботиться, отчаяние легче пережить, − Чоррун развернул на столе карту империи. − Ты вместе с основной группой вылетаешь и провозгласишь на всех территориях и предприятиях, принадлежавших кланам Хитаси и Фасен, что отныне они принадлежат роду Шосе, и будут находиться под правлением нашего клана, и не вздумайте ничего рушить, по крайней мере, половина будет принадлежать нам.

− Это низко, наживаться на горе, – Пробурчала Этсуко.

− Мы просто забираем то, что принадлежит по праву роду Шосе, ну и возьмем за помощь символическую плату. – Чоррун положил на стол гербовый листок с символами клана и начал в нем записывать послание императорской семьи, − пока ты будешь занята, я разберу завал в хранилище рода Шосе, не дело, чтобы он был уничтожен.

− Ты посмеешь зайти в хранилище, как вор!? – Воскликнула Этсуко, вскочив со стула. По её коже начали бегать искры, что говорило о том, что она готова напасть.

− Успокойся! Еще когда был жив Изама Шосе, я получил разрешение посещать хранилище, что и делал, когда проживал у них, и их тайны умрут вместе со мной! − Дописав письмо, он запечатал его своей личной печатью и протянул его Этсуко. – Здесь послание Хаоне о том, что наш клан полностью верен императорской семье и готов подтвердить это кровью, я надеюсь, ты понимаешь, почему подпись стоит моя?

− До твоей смерти я только номинальный глава, как было всегда, из поколения в поколение, – Заученно сказала Этсуко.

− Ступай, у тебя очень много дел, а мне пора начать разбор того, что осталось от рода Шосе. Надеюсь, после смерти я не встречу Изаму, − грустно сказал Чоррун, наблюдая, как уходит Этсуко. Когда она вышла, он тихо добавил. − Некоторые тайны должен знать только глава, и тебе никогда не стоит знать, кем является Дэйчи Шосе.

Конец, спасибо за прочтение, буду рад лайкам, так как они будут мотивировать меня писать дальше.

Виктор Крыс

Возрождение рода Шосе

Глава 1

В маленькой комнатке с небольшим окном я как обычно сидел на кровати и читал на ночь перед сном своей дочери, которая полностью укуталась в одеяле, откуда торчал только её носик:

— Сила трения действует в касательной плоскости к поверхностям соприкасающихся тел и при движении направлена против относительного скольжения тела. — Либо я чертовски стар и ничего не понимаю, либо этот чертенок, прикинувшийся Эми, надо мной издевается. Как может ЭТО нравиться в ее возрасте?

— Эми, солнышко, а давай перед сном я почитаю тебе какую-нибудь другую книжку? Я буквально вчера купил замечательную сказку, про семью веселых свинок.

— Не люблю грустные истории, — из-под одеяла выглянул чертенок, нахмурив бровки. — Читай про трение, мне это интересней.

— Подожди, почему ты сразу решила, что сказка про свинок будет грустной? — Спросил я Эми.

— Всех свинок рано или поздно ждет нож мясника, свинка будет жить, радовать меня своими историями, а я её завтра съем. — Грустно сказала Эми, поплотнее укутавшись в одеяло. — Грустную историю обреченной на смерть свинки не хочу, читай про трение.

— Статический коэффициент трения зависит от материала соприкасающихся тел и их физического состояния влажности, температуры, степени загрязнения, а также от качества обработки. — Я сдался и продолжил читать учебник по физике. Через час чтения крошка все-таки уснула и я, пытаясь не издавать шума, вышел из её маленькой комнатки, которую она очень любила и постоянно украшала своими рисунками. Я тихо прошел в комнату, что была еще меньше чем спальня Эми, зажег свечу и стал заполнять свой дневник — впервые со дня невосполнимой потери я начал писать дневник.

В то утро два месяца назад я из последних сил смог добраться до порта. Купив одежду, чтобы скрыть свои раны, и смыв грязь и запекшуюся кровь с лица я вместе с Эми направился в банк, где еще с моего рождения был открыт счет, на который мне постоянно поступали деньги как одному из изобретателей оружия семьи Шосе. Мое имя стояло в патенте наравне с мамой. В банке, узнав, с какого счета и кто пришел снять деньги, моментально вызвали управляющего. Я тогда очень нервничал и пистолет, сжимаемый в кармане, уже был снят с предохранителя, я был в ужасном состоянии и прекрасно понимал, что даже бой с охраной банка я могу не выиграть. Управляющий с понимающей улыбкой посмотрел на мои солнцезащитные очки и выразил глубокое сожалению о том, что мои счета, как и все счета рода Шосе, временно заморожены. После этого он ненадолго замолчал, а я начал подумывать об ограблении банка. Мне очень нужны были деньги и прямо сейчас, так как только я усну, уверен, как боец я не буду стоить ровно ничего. Управляющий после недолгого молчания попросил подождать пару минут пока он узнает, может ли банк выдать мне заем, и когда я уже вытащил пистолет, решив, что пора перейти к активным действиям, на столе зазвонил телефон. Управляющий взял трубку и расплылся в

благожелательной улыбке.

Банк выдал мне бессрочный и беспроцентный «займ», который, как я понял, вообще можно не возвращать, главное никому не говорить, откуда у меня появились деньги. Размер займа я выбрал сам, также я попросил, чтобы выданная сумма была в разных валютах, а часть денег я взял небольшими слитками драгметаллов и горстью разнообразных драгоценных необработанных камней. Сумма была огромной, но управляющий быстро выдал мне все, что я запросил, попросив только расписаться в договоре о займе. Что я и сделал, толком не поняв, что написано в договоре, так как видел окружающий мир через внутреннее зрение, через которое невозможно читать. Но, как заверил управляющий, это было подтверждение о получении «займа» для отчета.

Выйдя из банка с внушительной по весу сумкой, я и Эми направились на набережную прогуляться, а именно подобрать корабль, на котором мы и убудем