Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович

С этими словами Костин развернулся. И отчетливо услышал, как сзади кто-то щелкнул затвором.

– А ну, стоять!

Лейтенант не спеша развернулся, с иронией окинул взглядом глядящие на него стволы:

– О, вы, я вижу, подготовились. Ну что, красивые белые джентльмены, поговорим?

Собеседники, ни разу не джентльмены, дружно заухмылялись. Из перечисленного у них был разве что белый (кое у кого условно) цвет кожи. Насчет же красоты… ну, может, женщинам и нравилось, кто их, баб, разберет. Костину же было глубоко наплевать, он мог похвастаться традиционной ориентацией.

– Это вы зря смеетесь, – глубокомысленно заметил он.

– И почему же?

– Ну, это фраза из старой книги. Вы их, книг-то, не читаете, конечно, так я вам объясню. Там негр упер дробовик в живот то ли грабителю, то ли еще кому, не помню уже, и спросил у хозяйки, не против ли она, если он вот прямо сейчас прострелит кишки этому красивому белому джентльмену. Это я к тому, что вам пора начинать бояться.

– И чего же?

– Да хотя бы того, что вы стоите на маленьком, но очень неплохом минном поле, – Костин улыбнулся и поднял с земли небольшой контейнер объемом не более стакана. – Здесь было с полсотни малых противопехотных мин. И сейчас, господа, вы на них стоите. Они вас, конечно, не убьют… сразу. Ноги разве что поотрывают. И если кто шевельнется… ну, вы меня поняли.

– Блефуешь, – прошипел эмир.

– Не-а, – Костин покачал головой и грустно улыбнулся. – Блеф слишком опасен. Смотри и учись.

Тубус отлетел в сторону, покатился, а потом вдруг взлетел, подброшенный негромким, но мощным взрывом. К счастью для себя, собеседники Костина стояли на месте, никто из них даже не шелохнулся – слишком хорошо понимали, чем это грозит.

– Итак, господа, – Костин глубоко вздохнул. – Вы на минном поле. Я тоже, но мне проще. Сдамся вам – пожалею, что родился на свет. А так даже если умру, то прихвачу вас с собой. Гордитесь, поле установлено специально для вашей шайки, когда я вас засек и понял, откуда вы придете. Вы зашли на него, а девушка, – он кивнул головой в сторону Каталины, – нажала кнопку пульта и активировала заряды. Теперь шевельнетесь – и все, хана вам. И, пока она не деактивирует поле, вы будете стоять. Так что оружие на землю, господа, и вяжите друг другу руки. Обещаю, что оставлю вас в живых, слово офицера. В конце концов, вы обычные наемники, работаете за деньги и мне не враги. Других шансов у вас, один черт, нет.

Телохранители эмира переглянулись, и лейтенант это немедленно засек.

– Говорю же, господа, нет у вас шансов. Если вы попытаетесь угрожать ей, – никто даже не успел среагировать, а Костин уже держал в руке пистолет, – оружием, я начну стрелять. Первым, вторым – неважно. Главное, вы все шарахнетесь в стороны, и мины начнут взрываться. Если вы верите в Аллаха, то отправитесь прямиком к гуриям. Если не верите, то помрете в соответствии со своим вероисповеданием. Оружие бросили, ну!

Пять минут спустя, когда процедура была закончена, а Костин, самолично затянувший веревку на запястьях эмира, проверил качество пут у других, он улыбнулся и похлопал главного араба по плечу:

– Вы были правы, друг мой. Я действительно блефовал. Мина была одна-единственная – та, которую я только что взорвал. Извините, конечно, но я вас развел, как кролика, второй раз подряд. Надеюсь, вы на нас не в обиде?

Эмир зло выругался. Костин пожал плечами:

– А вот это ты зря, зря… Проигрывать тоже надо уметь достойно.

– Да какое у них достоинство? – влезла в разговор Каталина, аккуратно переворачивая уже слегка пережарившееся мясо над углями. – Они же не мужчины.

Эмир повернулся к девушке и сказал ей… Ну, точный перевод Костин не знал, хотя бы потому, что не владел языком, но смысл понял моментально. С такой экспрессией говорят лишь строго определенные слова и выражения. Зло усмехнувшись, он взял эмира за плечо и сдавил так, что еще немного – и кости пленного разлетелись бы на куски. А потом с милой улыбочкой ввинтил ему кулак в печень, от чего эмира сложило пополам, и очень проникновенно, можно сказать, вежливо прошипел:

– Значит, так, лесбиян. Я тебе не идиот и не европеец, толерастией не страдаю. Еще раз вякнешь на мою женщину – просто удавлю. Понял, морда бибизьянья?

Араб кивнул, причем с такой скоростью, что стало ясно – своя жизнь для него ценнее понятий о месте женщин в окружающей действительности. Тем не менее, еще один удар, на сей раз в ухо, Костин ему для профилактики и собственного удовольствия прописал. Увидев сочащуюся по щеке эмира струйку крови, лейтенант удовлетворенно кивнул:

– Оглох? Ну, вот и ладушки. Так что относимся к женщинам вежливо и деликатно, как и все цивилизованные люди. А кто не все – того я пристрелю.

Когда злобный русский закончил свою лекцию о неравноправии полов и вернулся к костру, мясо еще не успело окончательно сгореть. Бросив на сидящих под деревом (и намертво к нему привязанных) арабов презрительный взгляд, Костин с удовольствием продегустировал на скорую руку сделанный шашлык и остался удовлетворен результатом. Чуть позже Каталина, которой, похоже, кусок в горло лез сегодня с заметным усилием, отложила недоеденную порцию и осторожно спросила:

– Слушай, а зачем ты им это сказал?

– Что именно? Про уважение к женщинам? – не переставая жевать, уточнил Костин. – Так ведь это нормально, что думаю, то и говорю, – и, немного смутившись, честно признался: – Жаль только, у самого не всегда получается соответствовать.

– Да я не про то, – Каталина тоже выглядела донельзя смущенной. – Ты им сказал, что я – твоя женщина.

– А, ты про это, – махнул рукой лейтенант и понимающе усмехнулся. – Не бери в голову, просто как бы вся эта восточная шелупонь не кичилась древностью своей истории и культуры и не трясла портянками предков, по сравнению с которыми все наши достижения выглядят новоделами, на проверку большинство из них редкие примитивы. Поэтому для того, чтобы они поняли серьезность момента, аргументация тоже должна быть простой. А что проще чувства собственника? Меня они боятся, а в свете этого на тебя рот открыть тоже не посмеют. Так что не переживай, требовать заявленное под ближайшим кустиком я с тебя не собираюсь. Не собаки, как-никак.

– А…

– А вот если в цивилизованных, комфортных условиях, на шелковых простынях… Да не красней ты так, шучу.

– Ну и шуточки у тебя!

– Какие уж есть. Я тебе не профессор изящной словесности. И вообще… Не знаю даже, что мне больше нравится – собирать грибы или просто медленно бродить по лесу с ножом в руке.

– Это ты к чему?

– Да к тому, что ужин кончается и пора нам поговорить с нашими… товарищами арабского происхождения. Так что смотри сама, будешь ли присутствовать – зрелище может выйти неаппетитное.

– Я, пока с тобой болтаюсь, и не такое видела.

– Ну, раз крови не боишься, то пошли. Впрочем, надеюсь, они не будут запираться. А то результат может травмировать мое чувство прекрасного и тонкую душевную организацию.

– Думаешь, со страху обделаются?

– Да хоть от ярости, мне-то что… Но что обделаются – это я тебе обещаю. Особенно этот, который изображает эмира.

– Изображает?

– Ну да. Или двойник, или родственник, но не сам эмир. Тот не пришел бы, зачем ему рисковать, если можно это на кого-то переложить? Подобное не в традициях арабов. Плюс реакция на мои действия. Эмир был бы готов к ним, а этот как будто знал, но для осознания требовалось время. Еще, он явился сюда, для храбрости накурившись… Честное слово, не помню, как называется эта наркота, из головы вылетело. Но вряд ли сам эмир стал бы баловаться подобной дрянью. Построение речи незнакомое. Да и тембр голоса чуть другой. Правда, весьма похожий, да… Я вначале сам засомневался, честно говоря.

– А теперь уверен?

– Процентов на девяносто. Кстати, еще момент. Его охрана начала бросать оружие, не дожидаясь приказа. Будь там сам работодатель, скорее всего, не посмели бы. Так что не девяносто, а все девяносто пять. Впрочем, сейчас уточним…