Маг. Биография Паоло Коэльо - Фернандо Морайс

«Плейбой»: И они не ревновали вас друг к другу?

Пауло: Нет, никогда.

«Плейбой»: А не слушалось так что вам хотелось остаться лишь с одной из них?

Пауло: Насколько мне помнится — нет. Ни разу. Это и вправду была «любовь втроем», и очень сильная.

«Плейбой»: Ну хорошо, Сесилия и Кейко не спали друг с другом. Но все же — как складывались их отношения? Как они относились друг к другу?

Пауло: С большой нежностью. Они прекрасно понимали, как сильно я люблю их обеих, а я понимал, как они любят меня.

Кейко и Пауло…

Взяв на вооружение методы советских и китайских коммунистических лидеров, вытравлявших любую память о тех, кто был сподвижником и «товарищем по борьбе» а потом становился «разоблаченным и обезвреженным врагом народа», Пауло ни словом не обмолвился в этом интервью еще об одном персонаже этой истории. О длинноволосом музыкальном продюсере — бразильце Пенинье, который в ту пору тоже обитал в Лондоне. В доме была только одна комната, а в комнате — одна кровать, и Сисса поняла, что муж намерен жить с ней и Кейко заведя себе на манер арабского шейха мини-сераль. Пауло неизменно уверял, что с Сиссой «было легко ладить», однако уже через год после венчания он убедился, что девушка, которую взял в жены, не отличается безропотной покорностью. И был немало поражен, когда в ответ на предложение делить кров и ложе с японкой услышал столь же непринужденный, сколь и шокирующий ответ, звучавший в устах девушки из хорошей семьи неожиданно, если не сказать — дико:

— Хорошо. Я позволю Кейко жить с нами, если ты согласишься, чтобы с нами жил и Пенинья. Понимаешь, я «запала» на него.

Пауло, оказавшемуся в положении, которое шахматисты называют «цугцванг», а проще говоря — в тупике, ничего не оставалось, как примириться с воцарением еще одного участника этого экстравагантного сообщества, получившего название «семья расширенного состава», или «Генеральная ассамблея ООН». (Если в Лондон наведывались родственники Пауло или Сиссы, Кейко и Пенинья улетучивались — так было, например, когда на недельку приехала Гайл, старшая сестра Сиссы, и остановилась, естественно, у них.) Первый и единственный Новый год супругов Коэльо будет отпразднован в расширенном составе в Эдинбурге, куда все четверо отправились на несколько дней.

Сисса и Пенинья…

… и новая семья в полном составе

В конце года Пауло был занят нескончаемым и весьма разочаровывающим подведением итогов, пытаясь определить баланс побед и поражений. Получалось, что вожделенный, хоть и умозрительный «Оскар», столь сильно повлиявший в марте на его решение уехать из Бразилии, все еще невообразимо далек. Проходил месяц за месяцем, а он не сочинил ни строчки книги, о которой так долго и страстно мечтал. Приходилось признать поражение, что он и сделал, записав в дневнике слова, не предназначавшиеся для посторонних глаз:

Череда отказов. Что бы я ни посылал на конкурсы — все отвергалось. Только что получил очередной отказ. Все женщины, которых я стремился покорить, отвергали меня. Когда я говорю «все» — это не для усиления образа. Я хочу сказать, что не было ни единого исключения.

[…] С самого раннего детства я мечтал стать писателем, жить и творить за границей и получить мировую известность. И Лондон, конечно, был шагом на пути к этой мечте. Однако результаты оказались не те и не такие, каких я ждал. Мое первое и самое сильное разочарование — это я сам. Шесть месяцев обстановка вокруг меня способствует невиданному вдохновению, а я не могу взять себя в руки и написать хотя бы строчку.

Пауло тщился предстать в глазах окружающих заметным представителем бразильской поп-культуры, ради удовольствия пописывающим в Лондоне для отечественных журналов. Впрочем, старый друг Роберто Менескал, с которым он состоял в переписке, уже начал высказывать сомнения, что ученик поступает правильно, и прозрачно намекал — не пора ли закрывать лондонский сезон и собираться домой? Однако признать себя побежденным и возвращаться с поджатым хвостом Пауло не хотелось. Вот если «Филипс» вновь пригласит его на работу, он на следующий же день вылетит в Рио. И вот в Лондон с соответствующим предложением прибыл громовержец-Менескал, да еще и привез с собой Элену Оливейра, еще одного топ-менеджера мультинационального гиганта. Приступать к работе предстояло лишь в марте 1978-го, но дело было не в работе, а в приглашении. Накануне отъезда Пауло собрал все то немногое, что ему удалось выжать из себя за эти бесплодные лондонские месяцы, сложил в конверт, конверт заклеил, надписав на нем свои имя и адрес. А потом, когда они с Менескалом пили виски в скромном пабе на Портобелло-роуд, «забыл» конверт на стойке бара. Накануне отлета, в последнюю ночь, проведенную в Лондоне, он так объяснил в дневнике мотивы этого поступка:

Все написанное за год я оставил в баре. Это мой последний шанс. Пусть кто-нибудь найдет, прочтет и скажет: «Этот малый — гений!» На такой случай я указал и фамилию, и адрес. Если потребуется — меня разыщут.

Роберто Менескал приехал в Лондон, чтобы забрать Пауло в Бразилию. Английские каникулы подошли к концу

Да, речь шла всего лишь о еще одном поражении — но никак не о полном разгроме. Эти слова как заклинание будут повторять некоторые персонажи Пауло спустя много лет. И вот — без книги, которую поклялся написать, без работы, без партнеров, почти без друзей и без защиты анонимностью, которая в Лондоне позволяла ему сделать супружеские отношения, мягко говоря, далекими от традиционных, они с Сиссой вернулись в квартиру на Барата-Рибейро, которая не особенно их устраивала еще до путешествия в Англию. Едва они обосновались, как Пауло принялся строить мрачные прогнозы на дальнейшую жизнь, твердя, что они непременно сбудутся, если не удастся распространить приобретенную в Лондоне «эмоциональную подвижность» на бразильское бытие.

Союз с Сиссой будет продолжаться, только если вернется та «эмоциональная подвижность», которая существовала в Лондоне. Мы зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Если же нет — у нас нет шансов… Все это — лишь вопрос времени. Ладно, подождем, пока все выяснится и определится. Впрочем, я считаю, что так или иначе возвращение в Бразилию не сблизит пас, а разведет. И едва ли мы долго пробудем вместе, потому что здесь мы нетерпимее к слабостям друг друга…

Спустя несколько месяцев они перебрались в новую квартиру четвертую из тех, что составляли маленькую городскую латифундию Пауло Коэльо. Купленное на деньги, полученные от аренды остальных (за год составилась изрядная сумма!), уютное жилье с тремя спальнями находилось на улице Сенадор-Эузебио, в районе Фламенго, в двух кварталах от кинотеатра «Пайсанду», в трех — от дома бывшей возлюбленной Пауло Энеиды и совсем рядышком с домом Рауля Сейшаса. Полстены в гостиной занимали лондонские фотографии и сувениры, имевшие двойное предназначение: супругам они напоминали о счастливых днях, а Пауло — о поражении, которое он потерпел, так и не сумев сочинить свою книгу.