The Pirate Adventure - Mel

— Уже лучше, — отметил Посланник и легким движением руки нанес на фиолетовой коленке порез. Капилляры – черт побрал, что за нечисть — почуяв свободу, дружно накинулись к ранке и уже будучи вне тела они напоминали кучку тоненьких змеек, извивающихся и издающих странные булькающие звуки.

Хоть Антонио не имел возможности шевельнуться, кричать же он продолжал вполне свободно, кляпа у него не было. Артур старался изо всех сил держать эмоции в себе, он и так наговорил и накричал достаточно. К тому же, криком ничего не решить.

— Ох, Господи, — вскрикнула Сара, указывая на скопище малюток-щупалец. Она не могла поверить, что вся эта гадость прежде находилась в испанце. — Господи, что это такое?!

— А не видно? — Артур схватил щупальца и вырвал их, как сорняк из земли. Какое-то время червячки шипели, обливались слизью, после чего кожица их потемнела и она перестали извиваться в кулаке пирата.

То же самое произошло и со второй ногой. Посланник избавился от пучка с червями, выбросив их в иллюминатор. Конечно, он не улыбался, но по его глазам было видно, что он остался доволен "операцией". Он еще раз взглянул на больного, явно освобождая его от своих невидимых цепей, и Антонио, расслабленно вздохнув, начал засыпать.

— Ты мой должник, — сухо заявил Посланник, перед тем, как Карьедо окончательно не провалился в сон.

— Спаси... Спасибо огромное, — заикаясь, выдавила из себя Сара. Ее все еще трясло от пережитого. Посланник ответил ей долгим, пытливым взглядом, от которого итальянке стало не по себе. Она не понимала, почему на нее так заострилось внимание, к тому же, эти глаза смотрели не на нее, а как бы сквозь. Изучали. Сара склонила голову, позволяя своим непослушным кудрям упасть ей на лицо и на плечи, и хоть как-то спрятать ее глупое смущение. А когда пират вышел из комнаты, она почувствовала, с каким облегчением камень упал с души, она давно не испытывала такой радости. Произошло что-то, чего она не понимала, и не стремилась понять, однако это "что-то" ей нравилось. Да, ей определенно хотелось смеяться, смеяться долго и искренне, чтобы каждый уголок в этом мире слышал ее звонкий смех.

Она на трясущих ногах дошла до постели, где, раскинув руки, валялся Антонио, и приложила ладонь к его влажному лбу. И вновь она почувствовала огромное желание рассмеяться. А все потому, что Антонио поправлялся.

Френсис решила вновь занять себя чем-то полезным. Постоянное безделье толкало ее на внутренние размышления, направление которых она... слегка опасалась. Если это можно было бы так выразить. Просто ей казалось, что вся ее жизнь теперь непосредственно была связана только с одним человеком, и крутиться она только вокруг него.

Посланник.

Он сидел в ее голове крепче любого паразита, если можно было так его сравнить. Ей даже начинало казаться, что отныне она ходит по одному полю, контролируемому Посланником. Она даже начала убеждать саму себя, что он следит за ней, за каждым ее шагом… А уж после их последнего эмоционального разговора это слежение лишь усилилось… Такое состояние можно было назвать паранойей.

И поэтому, спустя, наверное, несколько часов бессмысленного блуждания по комнате, Френсис приняла для себя твердое решение заняться делом. Например , тем, что у нее получалось лучше всего, и благодаря чему, она сумела добиться от команды достойного обращения — готовкой. Кок был несравненно рад ее приходу и даже выделил ей место, где бы она могла приступить к делу. Параллельно, пока она с огромным усердием месила тесто, стараясь все свои силы тратить только на это, и ни о чем вообще не думать, Джеспер развлекал ее всякими забавными историями из своей жизни. Об их предыдущем серьезном разговоре больше не было и речи. Она и он забыли об этом, как о страшном сне, вырвали этот листок из истории и, скомкав, выбросили на помойку. Ох, как же Френсис была этому рада. Она чувствовала, как душа ее стремительно поднимается от восторга, вместе с тестом, как все мысли о прошлом, о Посланнике растворились в котле с похлебкой. А Джеспер, явно ощущая в девушке перемены, говорил все громче и с большим энтузиазмом.

— А потом он как глянет на меня, — заливал кок, размахивая огромной деревянной ложкой для помешивания. — Нет, ты бы видела его лицо!

Френсис засмеялась, в глубине мыслей уже потеряв нить их с коком разговора. О чем это он? Да разве это и важно? "Главное, что расслабляет..." — подумала она, вырисовывая на лепешке из теста какие-то загогулинки.

— Он был так похож внешне на свинью, хвоста только не хватало! И вот он такой встает передо мной, глаза налиты кровью, из ноздрей пар вылетает...

— Хах, да, весело, — поддакивала рассказам Джеспера Френсис, и позже обратила внимание на лепеху. Его палец между тем как раз вырисовывал последний луч у звезды. — Ох, нет... Боже...

— Что такое? Волос в тесто попал? — быстро переключился кок.

— Нет, все нормально, просто... — Френсис поспешно завернула тесто в толстый рулет. У нее заметно тряслись руки. — Просто... Мне кажется, что тесто уже достаточно помято.

— Ну и что бы я без тебя делал? — улыбаясь, спросил старый пират. — За что я вас так, французов, и люблю. Готовите отменно! Даже в этом дырявом корыте умудряетесь сварганить деликатес!

"Ага, хоть кто-то нас, французов, любит... "-с тоской подумала девушка, передавая поднос с тестом коку. Перед глазами, как будто по щелчку пальцев, всплыл тот самый горящий дом. И этот проклятый женский крик. Конечно, в памяти Френсис он звучал не так живо, но ее это не успокаивало. Главное, что звучал, а это уже напрягало.

— Френсис, что с тобой? — кок провел перед ней рукой. — Слушай, выглядишь ты хуже нашего корыта (он расхохотался). Так, давай, лучше, отдохни. Иди, поспи. А то, не дай бог, еще в обморок бухнешься!

Френсис обреченно потерла рукой пылающее лицо.

— Но Джес...

— Френсис, — с напряжением в голосе произнес кок.

Выходя из камбуза, Френсис хотелось разрыдаться. То, что кок отправил ее "отдыхать" было равносильно тому, что если бы он бросил ее к рукам палача. По крайней мере, когда она оказалась за пределами душного от постоянной готовки помещения, мысли вернулись в свой привычный оборот. Френсис оказалась их пленницей.

— Френсис, тебе плохо? — Том встал рядом с постелью девушки и скромно сложил перед собой ручки. Если бы девушка была в настроении, то она бы умилилась такому зрелищу. Но сейчас ей хотелось обругать этого ребенка, за то, что он, черт подери, видит ее состояние и все равно спрашивает об этом. Чего он хочет услышать?

— Том... Умоляю... — прошептала она, еле сдерживая в себе желание повысить голос. Нет, она не Посланник, она не будет орать по всякой ерунде. Она всегда была спокойной и рассудительной леди, за это люди к ней всегда и тянулись. Им было приятно заводить с ней общение, но сейчас, попробуй они хоть сунуться на ее территорию...