Нам не узнать друг друга сразу - Алёна Медведева

Бесподобно! Так волшебно! Можно провести здесь вечность, просто наслаждаясь покоем, счастливой негой и вслушиваясь в баюкающие звуки окружающей природы. Если бы не продолжала машинально держаться за ручку двери, не нашла бы ее. С усилием возвращаясь в реальность, отступила назад, захлопывая за собой дверь. В душе царило такое смятение, такой накал восхищенных эмоций, такой вулкан счастливого восторга, что я реально боялась не выдержать и просто умереть на месте. Неужели бывает… так?! Так идеально прекрасно все, и так созвучно моему ощущению всепоглощающего счастья и радости. Не было ни слов, ни мыслей, чтобы выразить все бурлящие во мне эмоции, бьющие ключом чувства. Не знаю даже, была ли я так счастлива в самом раннем детстве, обнаружив в новогоднюю ночь под елкой все самые вожделенные подарки? Вот это день! Мне не выдержать столько радости! Я просто сойду с ума от счастья!

Обессиленно привалившись спиной к двери, прижав руку к колотящемуся сердцу, пыталась успокоиться, хоть немного прийти в себя. Открывать последнюю дверь было немного страшно. Но, к невообразимому облегчению, там оказалась спальня. Причем очень простая, можно сказать, аскетичная. Широкая кровать, типичные встроенные поверхности для вещей и большой, такой несуразный коврик рядом. Вошла. И первое, что увидела на небольшой тумбочке, – до боли знакомый горшок и бутылку с минеральным коктейлем. И все. Это стало последней каплей, переполнившей чашу моих эмоций. Слезы сами собой полились из глаз – слезы радости, слезы обновления, смывая мою горечь, одинокую тоску. В душе разливалось тепло, и росла, крепла надежда на счастье. Гайяр… он молодец! Просто самый лучший на свете после всего этого! И мои друзья, и Измененные, и даже эти его апартаменты – все это лучше любых слов и уверений говорит о нем, о его отношении ко мне. Стал бы он заморачиваться подобным, будь я ему безразлична? И пусть это только влияние на него собственного эниара, а не искренняя любовь, пусть! Если сложилось так, что он попал ко мне, значит, буду считать это знаком судьбы, предопределением. У неймарцев свои убеждения, у нас, землян, – свои. И чем, как не высшей игрой, счастливым случаем мною должно восприниматься все происшедшее за последние месяцы?

Неожиданно мои ладони, прижатые к глазам, отвели от лица, и я сквозь пелену слез увидела моего неймарца, с тревогой в алых глазах рассматривающего меня.

– Оля! Кто-то обидел? Что произошло? – Опустившись на колени напротив рыдающей на краю кровати меня, неймарец осторожно сжимал мои руки.

– Люблю тебя, наверное, за все это! – прошмыгала я, и потянулась к нему с намерением обнять, спрятать лицо на груди мужа, понимая, что выгляжу и веду себя неадекватно, пугая его. – Даже несмотря на то, что такой злыдень!

Рассудок от всего навалившегося за сегодня, видимо, не выдержал и безоговорочно сдался на милость сердца.

– Оля… – Столько сдерживаемых эмоций, столько силы и страсти было в его глухом полустоне. А потом меня обхватили уверенные руки, на миг сильно-сильно прижав к себе и подняв, осторожно опустили уже на кровать.

Глава 41

Кира

Закрыв глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям, просто доверилась ему.

Никаких сил о чем-то думать, оценивать свои или его поступки, тем более брать инициативу в свои руки не было, да и желания делать это тоже. Просто в кои-то веки почувствую себя женщиной – слабой, мягкой, желанной, любимой, в конце концов! Сейчас все, что было за пределами объятий моего неймарца, меня не интересовало. Вообще! Словно исчезло, оставив нас во Вселенной только вдвоем. Только он, его руки, губы, прикосновения тела, его шепот…

– Дейрана… – Даже это их название жены звучало для меня возбуждающе. – На животик повернись.

Ой! Совсем погрязнув в своих робких предвкушающих фантазиях, рожденных томительными касаниями его рук и губ, я настолько выпала из реальности, что не заметила, что уже пребываю в состоянии раздетости. Вернее, легкой одетости – собственно, тот голубой простой комплектик остался единственным рубежом на страже моей скромности. Как-то быстро он все так… И на животик еще? Ой, зачем?

– Погоди-ка, – сделала я попытку замедлить ход происходящего, но договорить возможности не дали, ловко перевернув меня на живот, причем так аккуратно и точно, что я только нижней частью лица оказалась на подушке, что не мешало носу дышать, но совершенно лишало способности к речи.

– Мм… мм… – сделала я очередную попытку сообщить о том, что происходящее несколько настораживает. Вот только почему-то затуманенный тактильным восторгом от быстро заскользивших по моим бедрам и спине рук мозг выдавать отказывался.

– Массаж, – пророкотал искушающим тоном Гайяр, – это то, что доктор Тинараг прописал расстроенной красавице для укрепления нервной системы.

Причем параллельно с напряженным пыхтением судорожно пытающегося собраться в кучу растекшегося мозга я с отчетливым трепетом ощутила на своей, кажется, резко ставшей сплошной эрогенной зоной спине его обжигающее дыхание. И все! Оформившаяся в сознании мысль: «Я же девственница» – полноценного развития так и не получила, бесславно канув в Лету, потонув в потоке моих невообразимых ощущений. Спустя несколько минут я уже неимоверно радовалась и подушке, которую остервенело кусала, и невозможности что-то произнести, ибо тогда бы шумно дышала и стонала, как новобранец, впервые преодолевающий полосу препятствий.

О-о-о! Умру на месте неминуемо! От того, что неймарец делал с моими тылами, хотелось просто сдаться на его милость и стыдливо авансом согласиться на все-все. Мой неопытный в этих вопросах мозг по ощущениям тихо упал в глубокий обморок от такого шального напора, оставив меня на волю победителя. О-о-о! Умру наверняка! Если остановится… Он кусал, прикусывал, лизал, согревал дыханием, гладил, царапал, мял и с усилием абсолютно везде самозабвенно тискал меня, заставляя уже рыдать и конвульсивно взбрыкивать в водовороте головокружительно-сильных ощущений. Было совсем не до того, что меня как-то неощутимо лишили последнего оборонительного редута, и теперь страстно сминали беззащитную попку большущими ладонями, периодически награждая ее обжигающими хлопками. А потом неимоверно ласково и медленно-медленно, заставляя меня в тщетном стремлении поторопить с вожделенной лаской, вскидывать ноги и колотить ими по также обнаженным спине и бедрам устроившегося на мне мужчины.

Когда мне начало казаться, что вот он – невыносимо острый и невообразимо восхитительный конец моей жизни, и вот еще миг, еще секунда – и меня разорвет на атомы от бурлящего восторга, неймарец отстранился от меня, породив неосознанный стон протеста, и тут же решительно снова рухнул сверху. Уже всем телом накрыв меня, укутав собой каждый сантиметр моей плоти, максимально прижался, упершись сильными руками в кровать по бокам от меня. И замер на миг. Замерла и я, уже ощущая зарождающуюся где-то глубоко внутри дрожь предвкушения.