Захватывающий XVIII век. Революционеры, авантюристы, развратники и пуритане. Эпоха, навсегда изменившая мир - Фрэнсис Вейнс

Штурмующие, которым удалось проникнуть в Бастилию целыми и невредимыми, подобно неутомимым муравьям, немедленно отправлялись на поиски запасов пороха. Все камеры обыскивали, все, что могли найти, расхищали. О том, что тюрьма переполнена, не шло и речи: в день штурма Бастилии в ней находилось всего семь заключенных, причем четверо из них – фальшивомонетчики, сбежавшие сразу после освобождения. Вскоре их снова поймали и на этот раз посадили в тюрьму Бисетр.

Двух других заключенных, как героев, на руках пронесли по улицам Парижа к Пале-Роялю, пока прохожие не поняли, что что-то здесь не так. Вездесущий доктор Ригби записал, что во время триумфального шествия один из заключенных «вел себя по-детски глупо… и улыбался как идиот [в то время как другой] с бородой, которая почти достает до земли и больше напоминает хвост обезьяны, неотрывно смотрел на небо с закрытыми глазами». Истинная личность этих двух заключенных навсегда осталась загадкой. Одного из них, скорее всего, звали майор Уайт, и был он ирландцем (или англичанином), о человеке же с длинной бородой известно лишь, что он считал себя реинкарнацией Юлия Цезаря. По словам бдительного доктора Ригби, предполагали, что это был некий граф д’Ош, майор кавалерии, осужденный в 1759 году за распространение подстрекательских брошюр, но никаких убедительных доказательств этому так и не было найдено.

Седьмой и последний освобожденный узник действительно обладал дворянским происхождением. Граф Юбер де Солаж освободил свою сестру Паулину из лап душевнобольного мужа за 26 лет до событий. Благородный поступок, если бы его не обвиняли в инцесте с той же сестрой. Граф-отец Солаж опасался публичного скандала, поскольку сын ранее «сбивал женщин и девушек с пути истинного». Поэтому в 1765 году отец дернул за нужные ниточки и арестовал и своего сына Юбера, и дочь. Паулина провела оставшуюся жизнь в монастыре, в то время как Юбер, осужденный по lettre de cachet, оказался в тюрьме. Молодой граф, которого официально обвиняли в покушении на убийство, но на самом деле арестовали за инцест, всевозможными обходными путями в 1784 году в конце концов попал в Бастилию. Его неожиданное для него самого освобождение оказалось недолгим. Юбер де Солаж после триумфального шествия к ратуше с краткой речью был переведен в приют для умалишенных в Шарантоне. Впрочем, в конце концов несчастному графу разрешили удалиться в свое поместье, где он и умер в 1824 году в благословенном возрасте 78 лет.

Узника, пожалуй, с самой громкой славой перевели из Бастилии за полторы недели до штурма. Маркиз Донатьен Альфонс Франсуа де Сад провел пять лет в камере с роскошной обстановкой, включая кровать, платяной шкаф, бархатные подушки, письменный стол и личную библиотеку. Эту роскошь де Сад считал совершенно необходимой, если верить письму, которое он написал своей жене из Венсенской тюрьмы десятью годами ранее: «Я рожден, чтобы мне служили, и хочу, чтобы мне служили». Своим переводом из Бастилии «enfant terrible XVIII века» обязан несколько курьезному поступку, в ходе которого он использовал воронку вместо мегафона. Через зарешеченное окно своей камеры он громко воззвал к жителям района Сент-Антуан с просьбой «снести памятник ужасов».

Спонтанный призыв де Сада не оценил маркиз де Лоне, комендант Бастилии. В ежедневном отчете он заявил, что «присутствие де Сада здесь очень опасно». Маркиза де Сада спешно перевели в Шарантон, в тот же дом, где впоследствии найдет приют граф-кровосмеситель Юбер де Солаж. Двенадцатиметровая незаконченная рукопись «120 дней Содома», которую маркиз де Сад все это время тайно писал на маленьких склеенных между собой листах бумаги и хранил в нише своей камеры, была найдена после штурма Бастилии. Лишь через полтора столетия она будет опубликована официально. В 2017 году французское правительство объявило эту рукопись, одну из немногих осязаемых реликвий Бастилии, объектом национального наследия.

Число заключенных, освобожденных из Бастилии 14 июля 1789 года, казалось революционному фронту мизерным: с семью узниками, половина из которых фальшивомонетчики, а другая – душевнобольные, невозможно вести политическую пропаганду. Таким образом, начался поиск нового мученика, который стал бы живым – и подобающим! – воплощением ужасов старого режима. Искали, впрочем, недолго: парижские газеты, и в частности журналист Жан-Луи Карра, на следующий день после штурма представили обществу восьмого узника, наконец дополнившего образ «ужасной» Бастилии, создаваемый в обществе, – графа де Лоржа, человека, который провел в заточении 32 года и был освобожден из Бастилии 14 июля полуслепым и истощенным.

Мари Гросхольц, которая впоследствии прославилась на весь мир под именем мадам Тюссо, до начала революции служила при дворе камеристкой сестры Людовика XVI и жила в центре Парижа. Несколько месяцев спустя она рассказала в газетной статье, как приняла графа у себя дома после его освобождения из Бастилии: «Бедняга, не привыкший к свободе после более 30 лет заключения, казалось, попал в новый мир; свобода не принесла ему радости… он часто плакал и умолял отвести его обратно в темницу. Бедный граф умер через шесть недель после своего освобождения». Вот только графа никогда не существовало и, следовательно, он никогда не видел подземелий Бастилии вблизи. Многочисленные свидетельства об освобожденных узниках – не что иное, как образчик неиспорченной народной пропаганды: «Вы разорвали цепи деспотизма, вы свободны, и никогда еще ни один народ не вызывал такого восхищения».

Клод Фурнье – французский перегонщик рома родом из Доминиканской Республики – вернулся во Францию незадолго до революции и стал одним из многих осаждающих Бастилию, твердо верящих, что в тюрьме все еще можно найти «жертв [тирании], похороненных заживо». Тщательный обыск подвалов Бастилии не обнаружил ни тел, ни орудий пыток, и тогда повстанцы превратили в обломки таких орудий ржавые доспехи и часть старого печатного станка. Таинственная аура, витавшая вокруг Бастилии, в последующие месяцы и годы постоянно обрастала все более страшными легендами. Английский историк Саймон Шама в фундаментальном труде «Граждане» справедливо замечает, что «Бастилия после падения стала играть гораздо более важную роль, чем когда-либо».

Жак Неккер несколькими годами ранее уже указывал, что Бастилия, содержание которой обходится в целое состояние, должна быть снесена в качестве меры экономии и заменена статуей Людовика XVI. Это предложение долгие годы пролежало в ящике королевского стола. Но к концу вечера 14 июля никто уже не сомневался, что делать с цитаделью. От огромной Бастилии, как известно, не осталось и камня на камне.

Тысячи полных энтузиазма горожан ударили кирками о стены Бастилии, но одним энтузиазмом камень не разрушишь. Чтобы снести цитадель, понадобились усилия тысячи рабочих под руководством профессионального разрушителя Пьера-Франсуа Паллуа по прозвищу le Patriote. Бастилия