Любви хрустальный колокольчик - Елена Ярилина

Неужели сейчас все начнется снова? Видно, эта мысль отобразилась на моем лице, потому что руку он убрал и сказал поспешно:

— Нет, нет, мы сейчас ни о чем говорить с тобой не будем. Мы будем просто пить чай. Ведь нет ничего странного и страшного в том, что мы с тобой попьем чаю, я ведь еще не пробовал твоих пирожков. Ксюше они очень понравились, это было видно по тому, с какой скоростью она их уплетала, может быть, и мне понравятся? Чайник я сейчас поставлю, а ты лежи, если хочешь.

Но я села и спросила: сколько я спала? Оказалось, всего час. Интересно, он слышал, как я звала Володю? Не мог не слышать, ведь рядом совсем был.

— Ты ведь слышал?

— Да, — глухо ответил Виктор.

Но когда он повернулся, лицо у него было вполне обычное, он даже улыбался мне. Улыбается вот, а сам меня ненавидит, было подумала я, но тут же отругала себя за эту мысль, не хотела начинать снова. Чай мы пили довольно спокойно, Виктор шутил, улыбался и съел все мои пирожки. Только тут я вспомнила, что ничем существенным его не накормила, а ведь аппетит у него хороший, это я помнила. Предложила что-нибудь для него приготовить, сама я есть не хотела. Но он отказался, сказал, что ему уже пора и что он приедет через день или два опять. Я ничего ему не ответила, струсила, что опять начнем выяснять отношения, на это у меня не было никаких сил и желания тоже.

Уснула я быстро и спала очень спокойно и долго, когда открыла глаза, было уже девять часов. Спешить было, в сущности, некуда, но я все равно заторопилась, видно уже по привычке. Привела себя в порядок и выпила чашку чаю с последним оставшимся пирожком. На кофе не отважилась, хотя и хотелось, сердце еще не совсем пришло в норму после вчерашнего. Хотела поработать, но на месте не сиделось, какое-то внутреннее беспокойство гнало меня из дому. Сегодня было нежарко из-за тонкой дымки, покрывавшей небо, и я отправилась на прогулку. Гуляла почти два часа, даже не заметила, как время пролетело.

Машину возле дома я увидела издали, но это была машина не Виктора и не Наташи. Я уж было занервничала, но разглядела именно Наташу, она с кем-то разговаривала, этот кто-то был маленький, и его не было видно. Ага, да это Ксюша! Я ускорила шаг. Когда я подошла и с радостной улыбкой обняла Наташу, из машины совершенно неожиданно вылез мужчина лет тридцати пяти, в очках и с ранней лысинкой. Я настолько смутилась от того, что Наташа оказалась не одна, что, к стыду своему, прослушала имя-отчество гостя. Вообще, она торопилась и буквально потащила меня в дом, хотя я хотела показать ей свою маленькую гордость — петунии, ведь сегодня их было уже пять: две белые и три розовые. Мужчина пошел за нами в дом, разочарованная Ксюша, видя, что ее не зовут, повернула к своему дому.

— Наташа, вы давно меня ждете?

— Да нет, минут десять, но времени у меня в обрез, поэтому все разговоры оставим на потом, сначала дело. Витя изрядно напугал меня вчера, так что давай раздевайся!

Увидев крайнюю степень изумления на моем лице, Наташа хмыкнула:

— Раздевайся, тебя осмотрит врач и прослушает твое сердце. Витя что, ничего не сказал тебе? Узнаю его милое обыкновение — делает то, что считает нужным, и при этом забывает поставить в известность тех, кого это непосредственно касается.

Врач мрачно меня прослушал. Он расспросил меня о январском приступе, о пребывании в больнице, о диагнозе, о лечении. Я рассказала ему все, что смогла, включая номер больницы, так как он собирался навести там справки. Сказал, что ничего пока предписывать мне не будет, кроме покоя и размеренной жизни. Тут же они с Наташей собрались уезжать, я, удивленная пожарной спешкой, пошла проводить их до машины. За эти несколько шагов Наташа шепнула мне, что ее дочь вот-вот родит, поэтому она торопится.

После их отъезда я стала думать о Викторе и, конечно же, обо всем, что было вчера, но тут же разволновалась. Нет. Мысли о Викторе и предписанный мне покой никак не могли сочетаться. Чтобы отвлечься от опасной темы, я принялась готовить себе обед. После обеда часов до шести мне очень хорошо работалось, а потом пришла Ксюша с новой куклой. Я поняла, что работать сегодня мне уже не придется, вздохнула, полезла в шкаф и, основательно порывшись в нем, достала розовую шелковую блузку, которую недавно нечаянно прижгла утюгом. Из этой блузки мы с Ксюшей смастерили кукле такое роскошное бальное платье, что все остальные куклы позавидовали бы, если бы только смогли ее увидеть. Даже Лариса нашу работу похвалила. Она пришла за Ксюшей, которая, по ее словам, уже час как должна была быть дома. Девочка тут же сунула матери под нос свою куклу в розовом бальном платье как смягчающее вину обстоятельство. Лариса с кислой миной наряд одобрила. После наших с ней столкновений зимой из-за Володи и особенно после нашего разговора в магазине она при встречах со мной больше не хамила, но и жаловать меня особенно не жаловала. Она и дочь свою ревновала ко мне, ей не нравилось, что девочка проводит у меня так много времени. Но из Ксюшиных же слов явствовало, что бабушка заступается за ребенка и охотно отпускает ко мне, а поскольку из-за частых отлучек Ларисы бабушка была главным воспитателем девочки, то Ксюша и слушалась ее больше. Я в этот конфликт старалась не вмешиваться, и если Ксюша пыталась мне что-нибудь рассказать о домашних ссорах, то я быстро переводила разговор на что-то другое, более интересное. Мне не хватало еще только настраивать ребенка против собственной матери.

Уснула я поздно. Ночью мне приснился Володя, он уходил от меня по дороге, его уводила маленькая девочка, очень торопила и дергала за руку. Он слушался ее, но все же пару раз оглянулся на ходу, и помахал мне рукой на прощание. Лицо его я видела издали и потому смутно, но он улыбался. Я проснулась с неясным ощущением, что что-то было в этом сне не так. Я уже видела во сне, как Володю уводит маленькая девочка, скорее всего, его рано умершая дочь. Как и в первом сне, я стояла у двери… стоп! Что-то здесь есть! Я стала еще раз прокручивать мельчайшие воспоминания и ощущения только что виденного сна. Точно, кто-то держал меня за талию, я не поворачивала голову и не видела, кто это был, но стояла спокойно, не вырывалась, словно так и надо было, что кто-то обнимает меня. Да, еще я чувствовала чье-то дыхание над собой, значит, человек был значительно выше меня, скорее всего, мужчина. Неужели Виктор? О нет! Только не это! Меня аж бросило в жар, поскольку напрашивалось следующее объяснение сна: Володя был здесь в гостях и уже уходил, его уводила девочка. А мы, я и, предположительно, Виктор, вышли его проводить, и это нам, нам, а не мне одной, он махал рукой с такой сияющей улыбкой. Такое объяснение повергло меня в полное смятение, но я быстренько провела сама с собой надлежащую работу. Сон — это сон, а явь — это явь, и нечего их смешивать. Даже если это проделки подсознания, то и тогда нужно просто дать ему по мозгам, или что у него там есть, и успокоиться. В жизни и без того хватает неприятностей, чтобы еще вдобавок придумывать. Все, и хватит об этом! Я посмотрела на часы: без четверти семь, вполне можно вставать. Тем более, что сегодня суббота, на пляже вскоре соберется уйма народу, и если я собираюсь искупаться в тихой спокойной обстановке, то мне следует поторопиться.