Советский Союз. Последние годы жизни. Конец советской империи - Рой Медведев

11 января, после заявления о необходимости возвращения многочисленных дезертиров в свои казармы, на улицах Вильнюса появились подразделения Советской Армии. Отряды десантников заняли здание Департамента охраны края, а также Дом печати, в котором были расположены редакции большинства литовских газет и журналов. Приказ о действиях для военных поступил из Москвы – он исходил от Д. Язова, Б. Пуго и В. Крючкова, но был согласован и с Президентом СССР. В своих мемуарах М. Горбачев не отрицает, что он разрешил силовым структурам Союза «принять меры на случай, если обстановка в Вильнюсе выйдет из-под контроля и начнутся прямые столкновения сторонников «Саюдиса» и коммунистов»[180]. В Вильнюс был направлен один из заместителей министра обороны, генерал армии Валентин Варенников, чтобы контролировать ситуацию на месте. Генерал Варенников сразу же после беседы с местными офицерами предложил ввести в Литве прямое президентское правление. Но Горбачев отклонил это предложение. Бывший пресс-секретарь, а потом и биограф Горбачева Андрей Грачев свидетельствовал, что Горбачев зимой 1990/1991 гг. часто терял свою обычную уверенность в себе и оптимизм. Помощник Горбачева Георгий Шахназаров писал даже об «атрофии» у Горбачева его прежних политических качеств. Другой помощник президента, Анатолий Черняев, говорил о том, что Горбачев все чаще и чаше «уходил в себя», у него появилось какое-то «чувство затравленности»: нападки на него шли с разных сторон, становясь все более яростными. По свидетельству А. Грачева, Крючков, Язов и Пуго пытались уверить Горбачева, что в Прибалтике не все потеряно, что «здоровые силы», если им оказать минимальную поддержку из Центра, «приведут в чувство» зарвавшихся националистов. «В этой ситуации Горбачев, уверовавший, что страна ждет от него политики «сильной руки», под нажимом Крючкова, Пуго и Язова, озабоченных фактической осадой размещенных в Литве военных гарнизонов, в конце концов сдался. Он махнул рукой: попробуйте, посмотрим, на что способны ваши «здоровые силы». Большего от него и не требовалось»[181].

Еще 11 января в Вильнюсе было объявлено о создании здесь «Комитета национального спасения», который «берет на себя всю ответственность за судьбу республики». Состав этого комитета не разглашался – «в целях обеспечения безопасности его членов». «Комитет спасения» обратился за помощью к командованию вильнюсского гарнизона и Прибалтийского военного округа. 12 января военные взяли под охрану и под контроль узел телефонной связи в Вильнюсе. В этот же день Горбачев собрал в Кремле Совет Федерации – новый совещательный орган при Президенте СССР. В официальном сообщении об итогах этого заседания говорилось, что в Литве «крайне важно действовать политическими методами, на основе Конституции и законов СССР». Однако законы СССР в Литве уже перестали действовать. В ночь с 12 на 13 января 1991 г. в Вильнюс вошли танки. В 1 час 30 минут 10 танков окружили здание литовского телевидения, а спецподразделения КГБ захватили это здание штурмом. Позднее было объявлено, что в ночь на 13 января в Вильнюсе погибло 14 литовцев и один офицер «Альфы» – спецподразделения КГБ СССР. Под контроль военных перешел и телеграф. Танки и десантники подошли также к зданию Верховного Совета Литвы, но остановились перед толпой защитников парламента. Еще несколько часов назад литовское радио передало в эфир сообщение о том, что «Москва начала агрессию против суверенного государства – Литовской Республики». В. Ландсбергис обратился к жителям города за поддержкой. В ночной город сумели прибыть и несколько представителей от Украины, Армении, Белоруссии, Латвии и Эстонии. Утром 13 января войска вильнюсского гарнизона получили приказ вернуться в казармы.

События 11 – 13 января в Вильнюсе стали поводом для мощной политической атаки на М. Горбачева и его ближайшее окружение со стороны демократической оппозиции. Газета «Московские новости» вышла в свет 15 января 1991 г. с большим заголовком на первой странице – «Кровавое воскресенье». Ниже публиковалось заявление членов учредительного совета газеты под заголовком: «Преступление режима, который не хочет уходить со сцены». Первым из виновных в пролитии крови в Литве назывался «Президент СССР и Генеральный секретарь ЦК КПСС». Еще вечером 13 января московские демократы провели несанкционированный митинг на Манежной площади и шествие к зданиям ЦК КПСС на Старую площадь. Борис Ельцин обратился к солдатам и офицерам Вооруженных Сил с призывом не допускать насилия над народом. Затем он вылетел в Прибалтику, но не в Литву, а в Эстонию. В Таллине собрались главы Верховных Советов Прибалтики и России, они договорились поддерживать друг друга и даже обратились к Генеральному секретарю ООН с призывом провести незамедлительно международную конференцию по урегулированию проблем прибалтийских государств.

12 и 13 января Михаил Горбачев находился в своей подмосковной резиденции. Информация, которую он получал по телефонам, была слишком противоречива, и Горбачев воздержался от каких-либо заявлений. Часть людей из окружения Горбачева – Бакатин, Примаков, Виталий Игнатенко, – собравшись утром 14 января в кабинете у А.Н. Яковлева, пришла к выводу, что Горбачев должен немедленно лететь в Литву и прямо на аэродроме встретиться с деятелями всех противоборствующих групп, если надо выступить в литовском парламенте и выразить сочувствие семьям погибших. Не исключалось даже признание независимости Литвы. Горбачев был сначала склонен следовать этому совету и попросил Яковлева «готовить материалы». Но еще через час он отменил этот «нестандартный проект», сославшись на то, что КГБ СССР не может гарантировать его безопасность в той обстановке, которая имеется в Вильнюсе[182].

В понедельник 14 января на заседании Верховного Совета СССР было проведено обсуждение событий в Литве. Министр обороны СССР маршал Д. Язов сказал нам, что комендант вильнюсского гарнизона действовал без приказа из Москвы, но «в пределах своих полномочий». Министр внутренних дел СССР Б. Пуго сказал нам, что он хорошо знает персональный состав созданного в Литве «Комитета национального спасения», но не считает нужным назвать их имена публично. Михаил Горбачев в своем выступлении повторил лишь то, что было уже и без того известно. Прения были короткими, но резкими. Один из лидеров парламентской группы «Союз», полковник Виктор Алкснис, прямо обвинил Горбачева в предательстве. Алкснис утверждал, что президент знал сценарий готовившихся событий, но в последний момент испугался последствий и отступил от своих же планов. Однако несколько народных депутатов СССР, известных как радикальные сторонники Ельцина, также называли Горбачева предателем, но на этот раз «предателем демократии и свободы». М. Горбачев позднее писал в своих мемуарах, что «механизм, который был приведен в действие в ночь с 12 на 13 января, до сих пор не раскрыт; не выяснены и конкретные лица, дававшие команду»[183]. В Литве только в августе 1999 г., после многолетнего следствия и долгого судебного разбирательства, были приговорены к длительным срокам заключения шесть бывших деятелей Компартии Литвы во главе с ее первым секретарем М. Бурокявичюсом и зав. Отделом ЦК КПЛ профессором Ю. Ермолавичюсом, которых обвиняли в принадлежности к «Комитету спасения» и в руководстве советским спецназом. Однако в Санкт-Петербурге публиковались позднее данные журналистских расследований, в которых утверждалось, что к убийству литовцев в ночь с 12 на 13 января причастны боевики «Саюдиса», которые якобы стреляли в толпу с крыш зданий, расположенных близ телебашни[184]. Является фактом, однако, то, что события в Литве в январе 1991 г. дали возможность литовским националистическим партиям организовать мощную агитационно-пропагандистскую кампанию против союзных властей. В Литве 9 февраля был проведен плебисцит, в результате которого около 90% граждан республики высказались за ее независимость. После этого выход не только Литвы, но и всех республик Прибалтики из состава СССР стал делом предрешенным.

Горбачев и Ельцин в первые месяцы 1991 г.

События в Прибалтике усилили и обострили в первые месяцы 1991 г. политическое противостояние Ельцина и Горбачева. Манифестации с антикоммунистическими и антигорбачевскими лозунгами происходили в феврале в Москве почти ежедневно, и число участников этих манифестаций увеличивалось. 4 февраля 1991 г. в демонстрации против КПСС приняло участие в центре города около 100 тысяч человек. Число митингующих в других частях Москвы превысило 150 тысяч человек. Я записал тексты некоторых лозунгов: «Горбачев – кровавый палач!», «КПСС насилует народ», «Кровавая КПСС и твои ублюдки – руки прочь от нашего Ельцина!», «Красное дерьмо, руки прочь от Ельцина!», «КПСС – партия-людоед», «Господин Горбачев, уходите подобру-поздорову», «Борис, наплюй на крик и визг» и т.п. Активность стали проявлять в эти недели и некоторые из наиболее радикальных коммунистических групп, которые крайне резко выступали и против Горбачева, и против Ельцина. Перед воротами в Кремль с Красной и Манежной площадей народные депутаты СССР должны были идти на заседания Верховного Совета СССР по огороженному милицией и охраной Кремля коридору через людскую толпу, которая стояла здесь в феврале и марте 1991 г. с утра до вечера. С одной стороны сотни людей пели революционные и военные песни и время от времени громко скандировали: «Банду Ельцина – под суд!», «Депутат, депутат! – это твой Сталинград!» Но с другой стороны стояли тысячи сторонников Ельцина и еще громче скандировали: «Ельцин – да! Горбачев – нет!» Выкрикивались оскорбления или, напротив, приветствия в адрес отдельных проходящих мимо народных депутатов.