Русская мифология. Энциклопедия - Е. Мадлевская

Изъятие яйца с Кощеевой смертью из места, где оно покоится, сразу же отражается на его состоянии: он занемогает, ему делается плохо, он слегает в постель. Еще хуже становится, когда герой проделывает какие-нибудь манипуляции с этим яйцом, что очень ярко изображается в сказке:

Иван-царевич вынул из-за пазухи яйцо и кажет Кощею: «А это что?» У Кощея свет в глазах помутился, тотчас он присмирел — покорился. Иван-царевич переложил яйцо с руки на руку — Кощея Бессмертного из угла в угол бросило. Любо это показалось царевичу, давай чаще с руки на руку перекладывать; перекладывал-перекладывал и смял совсем — тут Кощей свалился и помер. В разных вариантах сказки герой разбивает яйцо, ударяя им в грудь или лоб Кощея, бьет его о камень, меч или о свою голову, бросает яйцо в огонь или в «мяло» (рот) Кощею.

Исследователи соотносят сказочный образ Кощеевой смерти в яйце с комплексом архаичных представлений о так называемом мировом яйце, или космическом яйце. В мифопоэтических традициях многих народов образ космического яйца выступает как символ источника творческой силы и связан с идеей творения в широком смысле, в том числе и мирового пространства. Не случайно в фольклорных текстах нередко именно через него изображаются пространственные и временные структуры. Примером возникновения пространства из яйца и заключения его в этот предмет может служить сказочный сюжет о трех царствах: медном, серебряном и золотом, которые сворачиваются их хозяйками-царевнами соответственно в медное, серебряное и золотое яйцо, а когда нужно — разворачиваются. Обозначение времени и его членения с помощью этого образа присутствует в текстах загадок: «Лежит брус через всю Русь, на этом брусе двенадцать гнезд, в каждом гнезде по четыре яйца, а в каждом яйце по семь цыплят» (отгадка — год, месяцы, недели, дни). Начало творения в мифологиях некоторых народов связывается с тем, что мировое яйцо раскалывается, взрывается. Иногда из него рождаются разнообразные воплощения злой силы, например — смерти. Выше, в одном из разделов книги, уже упоминался сказочный образ Смерти, которую солдат запирает в орешке, а потом выпускает. Образ Кощеевой смерти, находящейся в яйце, исследователи ставят в один типологический ряд с приведенными примерами. Идея творения, инициирования жизни в определенном смысле соотносима также с мотивом разрушения смерти Кощея, заключающейся в яйце. Извлечение ее из яйца и тем самым уничтожение Кощея оказывается разрушением препятствия для соединения героя и героини. Только после смерти Кощея испытание героя считается пройденным, а заклятие героини-невесты — снятым. С этого момента они оба вступают в новый этап жизни — брак, целью которого, согласно традиционным представлениям, является продолжение рода, то есть жизни. Эта идея соотносится с устойчиво сохранявшимися вплоть до конца XIX — начала ХХ века свадебными обрядами в русской и многих других культурных традициях западноевропейских народов. Так, например, в Ярославской губернии при встрече молодоженов после венчания им подавали разрезанное пополам яйцо, и это было их первым совместным вкушением пищи. В Угорской Руси первая пища, которую ели новобрачные, состояла из яиц и кипяченого молока. В Орловской губернии при отправлении к венцу брали с собой каравай, в который клали пару яиц. У болгар перед отъездом бра-чащихся в церковь мать для обеспечения плодовитости молодой и легких родов клала невесте за пазуху сырое яйцо, которое разбивали на пороге. В некоторых районах Румынии невеста, выходя из родного дома, наступала на яйцо; считалось, что это и облегчит роды, и принесет здоровье ребенку.

Возвращаясь к образу Кощея Бессмертного, надо отметить, что существуют сюжеты, в которых его смерть наступает от удара копытом волшебного коня, специально добываемого героем. Задача достать такого коня, который не только не уступал бы Кощееву коню, но и превосходил его по силе и скорости, доступна лишь истинному герою. Такой конь или жеребенок пасется в табуне чудесных кобылиц, который находится в ведении Бабы-Яги или матери Кощея. Кобылица, от которой рождается волшебный жеребенок, «ходит за морем, и за ней ходит двенадцать полков волков. И она только один час бывает жереба. И стоит лазоревое древо за морем. Она под это древо подбежит, все равно, как ветер, сейчас ляжет, в одну минуту ожеребится, сама убежит опять. Сейчас волки: двенадцать полков волков прибегут и этого жеребенка разорвут. Только никто не может его достать!» Чтобы получить этого жеребенка, герою нужно три дня пасти необычный табун. Как и в случае с добыванием смерти в яйце, здесь герою помогают благодарные ему животные: они собирают разбредающийся табун. Добытый героем «паршивенький» жеребенок преображается в сильного и могучего коня, после того как его выпасают три зари особым образом: на ячмене, на пшенице и на овсе. Смерть Кощея наступает, когда его в лоб бьет копытом волшебный конь Ивана-царевича. Иногда же Кощея во время полета сбрасывает с большой высоты его собственный конь, который на ходу вступает в сговор со своим младшим братом — конем Ивана-царевича. Кощей, падая с коня, ударяется о землю и умирает. В некоторых вариантах сказки Кощей садится на специально подставленного ему крылатого коня Ивана-царевича и падает, когда хозяин скакуна говорит: «Эх, Конь, подними своего послушника под небеса и расшиби его вдребезги».

Какова же роль Кощея Бессмертного в сказке? Из текстов известно, что его обычные занятия заключаются в том, что он летает по Руси, «ходит на войну», уезжает «на добычу» или на охоту, «шатается по вольному свету». В рамках же развития сюжета сказки Кощей выступает как грозный противник главного героя. Конфликт между ними всегда возникает из-за героини-невесты: Кощей является похитителем невесты героя. Иногда в сказке нет никакой мотивировки похищения. Чаще же попадание героини под власть Кощея связывается с нарушением со стороны главного героя какого-либо запрета, относящегося к досвадебному или послесвадебному периоду. Это, например, нарушение требования жены (или невесты) мужу (или жениху) заходить в одно из помещений дома: подвал или кладовую. Несоблюдение этого запрета приводит к тому, что из закрытого помещения освобождается Кощей, насильно захватывает героиню и уносит в свое царство: «Старик ударился об землю, поддел Елену Прекрасную из саду и увез». Нередко также встречается запрет на сжигание до истечения определенного срока кожурки заколдованной или проклятой царевны-лягушки:

Кончился бал, идут в зал. Смотрит [царевна-лягушка] — шкурки нет. «Ты что же, Иван-царевич, зачем мою шкурку сжег?» — «Хотел я такую жену иметь». — «Ну, дорогой мой, наверно, нам расставаться с тобой. Так не могу я больше здесь жить. Пойду я к Кащею Бессмертному». — «Почему?» — «Да вот осталось полгода шкурку носить. Эта шкурка обречена матушкой мне своей родной. Она меня прокляла. И вот остается мне теперь идти к Кащею Бессмертному». Пленницы Кощея делятся в основном на два типа. Одни смиряются и становятся его женами, хотя не любят его и стремятся освободиться от этой связи, когда в качестве спасителя появляется герой. В некоторых сюжетах подвластными Кощею являются его дочери, которые при первой возможности, ценою смерти собственного отца, вступают с героем в брак. Представительницы другого типа пленниц держатся независимо по отношению к своему похитителю и смело отвергают его домогательства. Брак с Кощеем они воспринимают как смерть, даже — хуже смерти. Так одна из героинь-пленниц говорит своему жениху Ивану-царевичу о Кощее:

«не дает спокою, принуждает меня, чтобы я вышла за него замуж и была бы верной женой. Но я не хочу быть его верной женой, а хочу принять верную смерть». Чаще всего пленницы в покоях Кощея занимаются тем, что прядут, шьют, вышивают. Все это занятия, которые в традиционной культуре были закреплены за социовозрастными статусами девушки, достигшей брачного возраста, и просватанки, или невесты. В сказке пребывание героини в царстве Кощея как в своеобразном изолированном от обычного мира месте соотносится с таким явлением реальной действительности в рамках свадебного цикла, как негласный запрет для просватанной девушки покидать пределы своего родного дома до дня свадьбы. Когда в ходе сказочного повествования близ Кощеева царства появляется герой-жених, героини любого из отмеченных типов в качестве оружия против похитителя применяют хитрость: они выпытывают, где находится его смерть. Вот как это изображается в одной из сказок:

Прибегает Кошшей ввечеру. Она [зари-Заря] доспелась весела. «Ах, ты мой любезный женишок! Нынче мы будем вечно с тобой жить. Теперь Ивана-царского сына — золотых кудрей нету-ка, некому похитить меня. А ты своих тайностей не объясняешь». — «Я каки тибе тайности объясню?» — он отвечает. — «Да, ты хоть свою смерёточку скажи мне, хоть бы на нее полюбовалась», — говорит. В сказочном мотиве выпытывания места смерти Кощея, собственно, реализуется состязание пленницы и похитителя в хитрости. Кощей дает ложные ответы: смерть находится в венике, рогах пестрой коровы и подобных предметах, а героиня не показывает вида, что не верит ему, и совершает действия, глядя на которые Кощей потешается: «Ах, ты, баба-дура! Волос долог, да ум короток». Но терпение и хитрость пленницы со временем оказываются вознаграждены: на третий раз Кощей говорит правду о своей смерти.