День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

В потоке машин лишь изредка мелькали угловатые камуфлированные «Хаммеры», но этим присутствие в столице чужих войск и ограничивалось, во всяком случае, на первый взгляд. Нигде не было видно американских блокпостов или патрулей, зато вновь появилась столичная милиция, и закрывшиеся, было, магазины, рестораны, рынки открылись вновь, наполняясь народом.

Вещевой рынок в Мытищах не испытывал недостатка в покупателях. Люди проходили в гостеприимно распахнутые ворота, гуляя по торговым рядам, приценяясь к чему-то, долго выбирая, рассматривая товар, наконец, доставая из кошельков помятые купюры к радости продавцов. Среди последних славянских лиц хватало, но хватало и уроженцев иных краев, все больше азиатов. Так было давно, к этому привыкли, и появление еще нескольких китайцев никто, кажется, не заметил. И никому не показалось странным, что эти «новички» быстро нашил приятелей среди местных, настоящих русских москвичей.

Двое зашли в открытое кафе, заказав у хозяина заведений, натурального таджика, даже в тюбетейке и халате, по шашлыку. А пока блюдо готовилось на раскаленном мангале, они, прихватив по кружке пива, устроились за одним из столиков, подальше от остальных посетителей. Эта пара ничем не выделялась из толпы, если не считать, что один был самым настоящим китайцем, но в Москве этим сложно было удивить кого-то. Простой трудяга в потертой спецовке, грузчик, может, подвизавшийся на строительстве чего-нибудь поблизости, он был не юн и не стар, невысокого роста, как и все китайцы, худощавый — словом, ничего примечательного, если не вглядываться особо пристально.

Его товарищ выглядел так же неприметно, хотя те, кто был рядом, особенно, девушки, могли и запомнить молодого, подтянутого мужчину выше среднего роста, твердый взгляд серо-стальных глаз, уверенные движения, выдававшие сильного человека. Если бы не простая одежда, явно приобретенная все на том же вещевом рынке, этот мужчина лет тридцати на вид мог бы быть звездой экрана, политиком, спортсменом — принять его можно было за кого угодно, но не за того, кем он был на самом деле.

— Благодарю, уважаемый! — тот, кто выглядел типично по-славянски, принял из рук владельца закусочной шашлык. Его китайский спутник лишь кивнул, не сказав ничего.

Немолодой таджик ушел, спеша к новым посетителям, а русский, обернувшись к китайцу, негромко произнес, заглядывая тому в глаза:

— Вы предлагаете нам свою помощь, и ничего не просите сейчас взамен. Мне кажется это странным. Моим товарищам тоже. Многие склонны к тому, чтобы не иметь с вами никаких дел.

— Без поддержки вы погибнете без всякой пользы, — покачал головой китаец, обнаруживая неплохое знание русского языка. Акцент, правда, никуда не пропал, но на это можно было не обращать внимание. — В схватке один на один с американцами вам не выстоять. А мы предлагаем более чем весомую помощь. Мы поможем вам создать армию, господин Громов, армию, которая изгонит с русской земли захватчиков!

Максим Громов, сильно преобразившийся с недавних пор, сменивший дорогой, пошитый специально на него костюм на простую, неброскую одежду — и ухитрившийся под этой одеждой укрыть девятимиллиметровый Макаров» — взглянул на своего собеседника, словно пытаясь отыскать у того рога, копыта или иные «причиндалы» нечисти:

— Вы предлагаете действительно многое, господин Байши. Но чем мы заплатим вам потом?

— Верно, потом, — кивнул генерал НОАК, не отличимый внешне от тысяч наводнивших столицу гастарбайтеров. — И думать об этом станем потом, когда ваша страна вновь будет свободной! А для того, чтобы изгнать врага, вам понадобится нечто большее, чем ненависть к нему!

Рядом играла музыка, звучали последние хиты эстрады, разумеется, про любовь. В летнее кафе, привлеченные ароматами, исходившими от мангала, заходили покупатели, уставшие бродить по рынку. Становилось людно и шумно. Жители столицы, как, кажется, и большинство русских, даже не заметили, что мир вокруг них изменился, что они живут в другой стране. Присутствие американцев, не слишком навязчивое, просто не замечали. Люди строили планы на жизнь, мечтали о чем-то, смирившись со всем, что происходило вокруг. Никто не подозревал, что два таких непохожих друг на друга человека, коротающих время за шашлыком и кружкой пива, готовят планы новой войны, войны, которая прокатится по всей необъятной России, сметая уверенного в своей полной и окончательной победе врага.

— Кажется, никому нет дела до судьбы страны, — с неожиданным раздражением произнес вдруг китаец, взглянув на веселившуюся публику, поглощавшую шашлыки и запивавшую все это пивом. — Едят, пьют, гуляют! Стадо, а не народ. Плевать на свою родину, лишь бы никто не посягнул на личный маленький мирок, уютный и спокойный! Вы всерьез хотите воевать за них — и умирать?!

— Это не лучшая часть моего народа, — выпятив челюсть, упрямо произнес Громов, взглянув в глаза Байши и выдержав его ответный взгляд, проникающий, кажется, в самые дальние уголки души. — Они просто глупы, не понимают ничего. Но есть много тех, кто ценит родину выше, чем свою жизнь, уют и покой! Их я и поведу в бой, хоть с вашей помощью, хоть без нее! Они уже сражаются с захватчиками, генерал! И готовы побеждать, и умирать ради победы, если так будет нужно!

— Я знаю это и прошу не обижаться на мои слова, господин Громов! Ни вас, ни ваших братьев я не хотел оскорбить, поверьте! Я здесь совсем не для этого! Освободительная война идет уже сейчас, хотя американцы скрывают факты, — произнес генерал Байши. — В лесах появились партизаны, в городах, особенно там, где американские гарнизоны малочисленны, тоже неспокойно. Но все это пока не более, чем комариные укусы — раздражает, неприятно, но можно потерпеть, а можно и прихлопнуть назойливое насекомое. Чтобы эти вылазки привели к результату, нужно подчинить действия партизан единому плану, координировать атаки, заставляя врага распылять свои силы. Вам нужно единое командование, нужно современное оружие. И я прибыл в Россию, чтобы вам все это дать!

— Я не возглавляю российское сопротивление, — покачал головой Громов. — Со мной лишь несколько десятков человек, а этого мало, даже если с вашей помощью вооружить их до зубов. Я не тот, кто может командовать теми тысячами партизан, что сейчас нашли укрытие подальше от людских глаз!

— Вы станете лидером русских партизан! Мы поможем вам в этом! Сейчас американцы возьмут под охрану оставленные вашей армией гарнизоны, склады, и те, кто сражается против захватчиков, окажутся без оружия, без боеприпасов, без всего самого необходимого, что может быть нужно солдату на войне! А мы вам дадим все это — чтобы вы дали это другим!