Охотники на героев - Никита Сахно

отступать, лишь бы не получать больше ударов, он уворачивался, но не слишком успешно. Лезвие противника начало драть накидку на лоскуты.

Рантар ударил человека о деревянную ограду, выхватил топор и протащил противника на лезвии вдоль стены. На ней остался длинный кровавый след, а толпа наверху запрыгала от радости. Имва отступал, силясь понять, куда. В глазах все закрутилось, песок смешался со стенами и потолком. Он отбежал чуть дальше. Виктория пыталась отогнать врага, но тот ухватился за ее копье и потащил на себя. Вот оружие уже у него, а Виктория с криком падает на землю.

Имва рванул на помощь, но ему преградил путь собственный противник. Под слоем краски у него на лице оголилась улыбка. Имва бросил в него щитом, убегая вперед, запнулся и скинул накидку. Через пару мгновений свист, крики и все звуки затихли. Лишь Рантар и еще несколько человек продолжали сражаться. Все зрители глядели на Имву и на то, как его хвост бьется об землю. И его враг тоже. Он растерялся, переводя взгляд с хвоста на петуха, а потом на лицо. Имва мог бы воспользоваться растерянностью, вот только не знал, что делать.

А человек уже очнулся, заорал еще громче, поднимая высоко меч, и понесся прямо на него. Нужно было отбежать, отпрыгнуть, но Имва замер, следя за тем, как сверкает металл и как перекосило лицо врага. Какие желтые с дырками у него зубы.

Тут человек внезапно поднялся в воздух, рука его вывернулась, а он заорал. Потом вывернулась нога, он начал ломаться на глазах, как сухая ветка. Имва догадался, что произошло. Он видел, как меняется его форма. Повернув голову, он заметил, что противник Виктории уже лежит мертвый, из перекореженного тела, из десятка дыр на теле текла кровь. А Виктория улыбалась, под глазами залегли глубокие тени. Имва уже видел эту улыбку. Белый старик вырвался на свободу.

Толпа наверху кричала, но чувства в голосах зрительских изменились. Вопли стали протяжнее, холоднее, они будто пытались оттолкнуть то, что перед ними. Люди начали разбегаться в разные стороны. Старик был занят. Он откинул в сторону воинов вместе с Рантаром и засмеялся. Голос принадлежал Виктории, но она никогда не стала бы так смеяться – казалось, еще немного, – и она задохнется.

Мир плыл перед глазами. Но не потому, что кружилась голова. Все вокруг менялось с умопомрачительной скоростью. Форма менялась несколько раз – непроизвольно, но непрерывно. Имва моргнул. Вокруг арены кружился вихрь, поднимая в воздух песок и превращая ту в настоящий водоворот. Куски дерева отрывались от стен и попадали в кричащих людей. Некоторые из них будто вросли в землю и продолжали орать.

Вихрь становился все сильнее. Глаза еле открывались от тучи летящего песка. Имва посмотрел на Рантара, но тот лежал без сознания. Нужно было действовать, и быстро. Имва удерживал Навната и попытался сбить изменение формы, восстановить все как было. Только форма превратилась в бушующий шторм, менялась резко, каждый раз непредсказуемо. Для начала Имва хотел замедлить форму, но все рассыпалось, как песок вокруг. Потому он начал действовать быстрее, активнее, будто паук, крутить пряжу на ходу. Но форма не слушалась. Превращалась в лоскуты. Одним из лоскутов человека порезало на две части. От другого загорелась рука Имвы. Он тут же засунул ее в песок, и огонь исчез. В ушах еще звучал смех старика.

– Остановись, ты нас всех убьешь! – закричал Имва.

Виктория повернулась, видимо, только сейчас заметив его присутствие.

– Дитя, не нужно бояться смерти. Ты сам это сказал.

Имва вздрогнул. Улыбка Виктории стала еще шире. Губы посинели.

– Смерть – это не конец. Не бойся. У меня есть лекарство. Ты скоро увидишь, дитя. Доверься Мозесу.

Она отвернулась, а звон вокруг зазвучал все громче, в вое потонули людские крики. Имва пошел вперед, закрывая рукой лицо от песка, Навнат съежился у него под мышкой. Если старика не остановить, он мог уничтожить… очень многое. Имва не знал пределов его силы или того, как сильно может измениться форма вокруг. Он не слышал от наставников таких историй. То, что он видел перед собой, было невероятно. Даже на родине Имвы авеманы никогда не делали такого, слишком боялись последствий. Если белый старик продолжит, то сотрет с лица земли треть города.

У Имвы было два способа помешать старику. Ударить Викторию, чтобы она потеряла сознание, как уже делал Рантар. Но Имва не хотел подвергать ее жизнь опасности. Значит, оставался второй. Нужно было убрать старика из ее головы. И как можно дальше. Имве повезло, что старик не следил за ним. Либо считал его недостаточно опасным, либо просто отвлекся. Судьба снова была на его стороне. Он протянул дрожащую руку и дотронулся до черных волос Виктории.

Мысль как самая быстрая форма проникла в голову и одновременно в прошлое. Имва помнил, как оказался в разуме Виктории. Как все в ней менялось, а части памяти были оторваны друг от друга. Он пытался представить глубокий угол там, где он впервые повстречал старика. Это должен был быть угол старика, и он должен был быть закрыт. Остальное принадлежит Виктории. Это ее разум.

Голова Виктории начала поворачиваться к нему, а Имва представлял угол. И как вокруг этого угла образуется стена. Камней становилось все больше, пока они не закрыли собой все. Уже поднявшаяся в его направлении рука Виктории безвольно упала. И она сама следом. А вместе с ней утих ветер, и песок осел обратно на землю.

Имва пошатнулся, но смог устоять на ногах. Он смотрел на собственные руки и не мог их узнать. Тонкие, будто прозрачные. Он был готов поспорить: еще секунда – и он исчезнет. Моргнет и растворится. Но мгновения шли, а он оставался стоять на месте, а руки и все остальное тело становилось все тяжелее, пока тело не стало настолько массивным, что могло лишь с трудом переваливаться.

– Ты как, друг? – первым делом Имва проверил петуха, но тот бодро качнул головой. В этой истории ему досталось меньше всех. По крайней мере, сейчас.

Люди еще кричали, они бежали, куски дерева занялись огнем от упавших чаш, и в воздухе начало пахнуть гарью. Медленно переставляя ноги, Имва подошел к Виктории. Дыхание ровное, медленное. Он потянул ее за плечо, но она не просыпалась. Тогда он ударил по щеке и еще раз, чуть сильнее. Он не хотел причинять боль, но время было для них слишком дорого. Виктория заморгала и с трудом разлепила ресницы. Это была она. Имва сразу ощутил