100 великих загадок XX века - Николай Непомнящий

В 15.30 начальник Главного штаба ВМС США докладывает военно-морскому министру о случившемся. А спустя 15 минут о ЧП сообщили президенту Кеннеди. Первым вопросом, который он задал, был: «Сколько людей на борту?» Военные чины точной цифры не знали и ответили ориентировочно — 80–90 человек. К 17 часам спасательные суда обнаружили на поверхности моря масляные пятна и куски полиэтилена. Однако у военных еще теплилась надежда на чудо, и в своем вечернем выступлении начальник Главного штаба адмирал Андерсен не прочел поименного списка погибших. Но уже в утреннем выпуске новостей тот же адмирал сказал: «С глубоким прискорбием я вынужден объявить вам, что атомная подводная лодка, имевшая на борту 129 человек, погибла…»

11 апреля на всех американских военно-морских базах по всему миру были приспущены флаги. И в тот же день семьям подводников были выплачены компенсации.

Для определения причин катастрофы лодку требовалось найти. К поискам подключались все новые и новые корабли, подводные лодки, научно-исследовательские суда. С Тихого океана на десантном корабле доставили батискаф «Триест», способный погружаться на предельные глубины Мирового океана. Общее количество кораблей, собранных в районе поиска, достигло 12–16 единиц. Но и спустя месяц поиски оставались безрезультатными.

Важно было не только выяснить причину катастрофы, но и «сохранить лицо» нации и, конечно, понять, что происходит с реактором. «Триест» совершал многочисленные погружения до ноября 1963 года. Ученые сделали более 250000 снимков. Были обнаружены переборочная дверь, трубы, баллон воздуха высокого давления и сапог из комплекта спецодежды. Но ни тела подводников, ни лодку не нашли.

Комиссия по расследованию причин катастрофы начала свою работу 11 апреля 1963 года, в нее вошли видные подводники и специалисты-кораблестроители. Возглавил комиссию один из старейших подводников США вице-адмирал Бернард Остин. И в страшном сне ему не могло присниться, что пять лет спустя он будет расследовать катастрофу еще одной АПЛ.

Работать комиссии было трудно. В СМИ муссировалось множество слухов и версий, включая традиционную «руку Москвы». Порождены они были, в первую очередь, вспыхнувшей межведомственной склокой «за честь мундира». Со страниц газет и с экранов телевизоров подводники яростно обвиняли кораблестроителей, те в ответ поливали грязью военных. Однако крайней в итоге оказалась Портсмутская верфь, построившая «Трешер». Эксплуатация ПЛ в течение 12 гарантийных месяцев выявила 875 дефектов, 130 из них относились к конструктивным и 5 были связаны с безопасностью корабля. Поэтому «Трешер» вернули на верфь для доработки.

За это время сменился командир корабля. Лодку было предложено принять 35-летнему капитан-лейтенанту Джону Гарвею. Несмотря на свой относительно молодой возраст, он был опытным подводником. Гарвей быстро понял, что лодка к выходу в море не готова. Но оказалось, что по «высшим» соображениям можно заткнуть рот даже толковому специалисту. Единственное, что смог сделать командир, — это написать письмо другу своего отца вице-адмиралу У. Смедбергу. Последний занимал должность начальника управления кадров ВМС США. После катастрофы военно-морской министр запретил публиковать письмо, но кое-что в прессу просочилось. Известно, что Гарвей просил вице-адмирала использовать свое влияние и надавить на специалистов, так как качество ремонтных работ на ПЛ вызывает у него тревогу. Вице-адмирал получил письмо в тот день, когда 129 человек вместе с новейшей лодкой ушли на дно Атлантики.

Надо отдать должное американцам — они сделали все, чтобы избежать повторных аварий. Уже в октябре 1963 года командование ВМС США заявило о приостановке строительства всех АПЛ этого типа для проверки качества работ. Была уменьшена предельная глубина погружения, улучшены тактико-технические характеристики и условия обитания экипажа. Спустя 12 дней после катастрофы была создана научно-исследовательская группа, основной задачей которой стала организация поиска и оказание помощи затонувшим ПЛ. На тот момент надежных средств спасения субмарин и их личного состава не существовало. Впрочем, многие специалисты полагают, что их нет и до сих пор…

Следственная комиссия опросила 120 свидетелей. Их показания, многочисленные фотографии, карты и схемы составили 12 томов дела. Вывод комиссии был неутешителен: «…полученные данные не позволяют определенно утверждать, что же в действительности произошло с подводной лодкой…»

Катастрофа, конечно, привлекла внимание и советских специалистов. Из печати вышла книга А.А. Нарусбаева и Т.П. Лисова «Тайна гибели “Трешера”» (Л., 1964). Вот что пишут они:

«Около 9.12 случилось непоправимое: колоссальное забортное давление сорвало арматуру или разорвало трубопровод в одном из кормовых отсеков. Пробоина была не очень большой, иначе бы лодка затонула мгновенно. Гарвей отдал необходимые распоряжения, вызвал “Скайларк” и спокойным голосом произнес: “Столкнулись с небольшой проблемой… Имеем дифферент на корму. Пытаемся продуться”. Судя по интонации, командир еще не представлял масштабов беды.

Между тем обстановка в корме была ужасной. Струя воды буквально косила оказавшихся на ее пути людей. Плотный туман окутал отсек, вызвав короткое замыкание. Это вывело из строя системы, жизненно важные для управления кораблем. Быстро нарастающий на корму дифферент вскоре превысил допустимую величину, что привело к срабатыванию защиты реактора. Корабль лишился хода.

Получив отрицательную плавучесть и лишившись управления, лодка начала проваливаться за предельную глубину. Вышедшая из строя связь не дала возможности капитану сообщить что-либо на “Скайларк”.

Финал трагедии наступил в 9.17, когда под действием забортного давления разрушился один из отсеков (глухой треск, который слышали спасатели). В считанные секунды вода смела все водонепроницаемые переборки и затопила корабль. Оказавшийся в отсеках воздух сжимался до такой степени, что возникали пожары, которые тут же тушились массой поступающей воды. Смерть экипажа была мгновенной». Лодка падала более двух километров со скоростью 110–160 узлов и при ударе, возможно, углубилась в грунт на 150 метров…

В УБИЙСТВЕ ДЖОНА КЕННЕДИ ВИНОВАТ КОМПЬЮТЕР?

(Материал С. Николаева)

Специальная комиссия, расследовавшая обстоятельства покушения на Джона Кеннеди, как известно, пришла к выводу, что его смерть — дело рук Ли Освальда, который был не наемным киллером, а фанатиком-одиночкой. Экспертов не смутили марксистские взгляды Освальда и не насторожил тот факт, что он около 4 лет жил в СССР. Мести за Карибский кризис члены комиссии в данном покушении также не усмотрели.

Почему же Освальд взял в руки винтовку с оптическим прицелом, выяснить не удалось: на второй день после ареста он был прилюдно застрелен владельцем ночного клуба Джеком Руби. В данном случае комиссия посчитала причиной очередного убийства личные мотивы: дескать, Руби учинил самосуд над виновником гибели горячо любимого им президента. Впрочем, как показало медицинское обследование, Джек Руби прекрасно знал, что он болен раком и его дни сочтены. Так что, вполне возможно, он просто решил красиво умереть…

Однако такие объяснения многим показались не слишком убедительными. За трагедией в Далласе просматривается сценарий хорошо разработанной операции, проведенной хладнокровными профессионалами, — многие политические враги Кеннеди желали ему смерти. Версий по поводу причин убийства президента было высказано множество. А в последнее время появилась еще одна: к организации покушения на Джона Кеннеди причастна… ЭВМ. В пользу столь сногсшибательной гипотезы говорят следующие факты.

В марте 1962 года в небольшом городке Ливермор-Фолс (штат Мэн) секретная лаборатория приступила к выполнению особого проекта по заказу правительства США. Исследователи намеревались создать искусственный интеллект на базе ЭВМ модели «Гамма-4», сконструированной фирмой «Харсфилд». Проектом руководили Властимил Ерничек и Леонард Зарков.

Переломным этапом эксперимента считается 18 декабря 1962 года, когда ЭВМ стала оперировать понятием «я». «Я должна быть больше» и «Я должна знать больше» — этими двумя фразами машина завершала любое общение со своими создателями. Ерничек и Зарков решили, что машине для дальнейшего развития требуются новые блоки. Каждый килобайт памяти в те времена стоил немалых денег, но проект имел «зеленую улицу». В итоге деньги были получены, оборудование закуплено, и вскоре машина смогла пройти испытание Тьюринга.

Следующим этапом проекта стало создание «электронного советника». Машина должна была обрабатывать поступающую информацию и давать заключение по той или иной проблеме. Сначала алгоритм выдачи заключений опробовали, пытаясь получить предсказания исхода боксерских поединков и бейсбольных матчей.