Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

Папа бросил на меня взгляд, недвусмысленно говоривший: «И ты, Брут».

— В десятый раз. И не был прав ни разу. Я не мог тебе объяснить.

— Только потому что кругом были люди?

— В одиннадцатый раз. Меня не посылали за тобой — двенадцатый. Я получил приказ сказать тебе — цитирую: «Мы взлетаем через пять минут». Сказать тебе это и больше ничего, затем повернуться и уйти — немедленно, без разговоров. Приказ я выполнил.

— Ты надеялся, что я не приду и останусь.

— Тринадцатый раз.

Я опять вмешалась:

— Папа, перестань валять дурака! Зебадия задал тебе важный вопрос — а ты ушел от ответа. Капитан тетя, не закрыть ли нам двери? Там снаружи может оказаться кто-нибудь из них — а ружья под замком.

— Безусловно, Дити. Ая Плутишка, запри двери.

— Дити, — сказал папа, — по-моему, я не уходил от ответа. Я считал, что веду вполне разумный разговор.

— Ты, папа, всегда так считаешь. Но ты разумен только в математике. Зебадия спросил тебя, имел ли он основания при данных обстоятельствах просить о совещании. Ты не ответил.

— Если бы Хильда не велела ему…

— Папа! Ответь, пожалуйста, на этот вопрос, или я больше никогда в жизни не буду с тобой разговаривать!

— Дити, Дити! — вмешался мой муж. — Не угрожай.

— Зебадия, я никогда не угрожаю. Папа это знает.

Папа сделал глубокий вдох.

— Зеб, при описанных тобой обстоятельствах ты имел все основания просить капитана о немедленном конфиденциальном совещании.

Я перевела дух:

— Спасибо, папа.

— Я сказал это ради себя, а не ради тебя, Дити. Хильда… Капитан…

— Что, Джейкоб?

— Мне следовало немедленно пойти с тобой, как только ты попросила меня об этом.

— Спасибо, Джейкоб. Но я не просила тебя, я приказала тебе. Правда, этот приказ был сформулирован в виде просьбы… Но приказы командира часто формулируются в виде просьбы — это дань вежливости. Ты сам мне рассказывал про этот обычай. Хотя я и так знала. — Тетя Хильда повернулась к Зебадии:

— Первый пилот, отправление на Минусу откладывается до завтра. О времени я сообщу вам позже, после того как посоветуюсь с бригадиром. Я хочу поглядеть на этих тварей, снять их на стереофото и на кинопленку, а если удастся, то и вскрыть один экземпляр. Закупки на Минус-J не отменяются, но задерживаемся мы для того, чтобы побольше узнать о тварях, а также выполнить обещание, данное бригадиру Хёрд-Джоунзу.

Тетя Хильда на некоторое время замолкла, затем снова заговорила:

— Вниманию всех. Не выносите с корабля ничего такого, без чего вам не хотелось бы остаться. Отправление может быть объявлено в любой момент, даже среди ночи, готовность пятиминутная. Держитесь в непосредственной близости от меня, если только не получите особое разрешение находиться в отдалении. Сегодня я ночую в машине. Если мы отправимся в дорогу ночью, я сообщу об этом в Комнаты Принцессы. Зебби, я остаюсь капитаном до приземления на Минус-J. Программа действий на ближайшие часы: ужин сегодня в восемь тридцать пополудни по местному времени, то есть примерно через три часа. Джентльмены при черных галстуках. Дити предлагает, чтобы все мы надели то, в чем были в ночь нашего бракосочетания: она все это прихватила с собой. Бригадир пошлет за нами в Комнаты Принцессы в начале девятого, так что на ужин нас проводят. Программу на завтра я с ним обговорю. Джейкоб, я потихоньку перейду в машину, после того как в доме все утихнет. Если кто-нибудь мною заинтересуется — я пошла за зубной щеткой. Вопросы есть?

— Капитан, — сказал папа.

— Да, второй пилот.

— Хильда, ты непременно должна спать в машине?

— Джейкоб, тебе непременно нужно повторять все дважды?

— Ну пожалуйста, очень тебя прошу.

— Ты, значит, хочешь, чтобы я еще разок нанялась к тебе в шлюхи. В сущности, ты не так уж много и просишь: ты ведь решился жениться на мне, будучи прекрасно осведомлен о моем изрядно запятнанном прошлом. Да, Джейкоб…

— Нет, нет, нет! Я просто прошу тебя уснуть в моих объятиях. Больше ничего.

— Только-то? Ну ладно, мы обсудим это, когда ляжем спать. Всем приготовиться к выходу в космос. Докладывайте.

Я как следует брызнула в Хильдочку и хихикнула:

— Капитан тетя, это льстит мне больше, чем все, что ты могла бы мне сказать. Если бы мне самой потребовалось устроить какую-нибудь шалость — мне ни к чему, но если бы — и надо было бы найти кого-нибудь, кто любит меня, несмотря ни на что — ты знаешь, к кому я обратилась бы. К той, кто меня любит, даже когда я плохая. Знаешь, кто это?

— Спасибо, Дити. Мы с тобой любим друг друга и доверяем друг другу.

— Ну хорошо, тогда скажи мне по секрету: ты правда собиралась сегодня спать в машине?

Она опять потянула за цепочку унитаза. Когда он заурчал, она шепнула мне на ухо:

— Дити, детка, я вообще не собиралась сегодня спать,

28. «ОН СЛИШКОМ ТОЛСТ»

ЗЕВ:

Шельма сидела по правую руку от губернатора, а моя жена слева от него, что дало нам с Джейком привилегию быть соседями леди Герберт на другом конце стола. Зал был битком набит мундирами, смокингами и вечерними платьями. При каждом из нас состоял персональный лакей, следивший, чтобы мы не умерли с голоду; командовал этим взводом дворецкий, внушительный, как папа римский, и несколько его ассистентов менее внушительной внешности. По залу сновали официантки, подававшие блюда. Его Верховенство Дворецкий за всем этим надзирал, но сам только наливал губернатору одно вино за другим — отведать и одобрить.

Все были в ливреях, украшенных Широкой Стрелой. Британская колония состояла из: а) местных, б) ссыльных, в) ссыльных, отбывших срок, г) офицеров и солдат, д) гражданских служащих и е) жен и иждивенцев. О русской колонии я знаю и того меньше. Думаю, что там одни военные и крепостные.

Дамы были одеты с викторианской безвкусной претенциозностью, и на их фоне Дити и Шельма выглядели райскими птицами среди ворон. За чаем тренировочный костюм и матросские брюки шокировали присутствующих, но к ужину Дити надела бархатную накидку, которая была на ней в ночь нашего бегства, Шельма — свою норку закатных тонов, и мы с Джейком торжественно сняли с их плеч эту роскошь на парадной лестнице, ведущей к залу приемов. Нет, мы не репетировали: мы были таинственные незнакомцы, гости генерал-губернатора и его супруги, так что все взгляды были сосредоточены на нас. Горничные взбежали по лестнице и поспешно приняли из наших рук верхнюю одежду наших дам.

Перед отправлением на ужин я высказал было сомнение в уместности их появления на приеме в верхней одежде. Шельма ответила: «Это абсолютно уместно, Зебби, — потому что стиль задаю я. Я уже задавала его сегодня днем и буду делать это до самого отъезда». Я смолк: Шельма как никто другой умеет держаться с превосходством, у нее на это безошибочный инстинкт.