РАМАНА ПЕРИЙЯ ПУРАНАМ (внутренний путь 75 старых преданных) - В. Ганешан

Чедвику было разрешено построить здесь частное жильё, чему в истории ашрама не было прецедентов. Много лет спустя Йоге Рамия, Балараме Реддияру (не Н.Баларама Реддияр, а ученик Йоги Рамия) и затем Дэвараджа Мудальяру было позволено построить ещё три таких же домика, вплотную примыкающих к домику Чедвика.

Шри Бхагаван (голова в тени) на праздновании новоселья у домика Чедвика.

Так же можно видеть С. С. Коэна (прикрывает глаза рукой) и Пола Брантона.

Пока строилось его жилище, Чедвик жил в крытом черепицей сарае, рядом с кладовой ашрама. Иногда, во время утренних прогулок, Бхагаван по-дружески заходил в этот сарайчик и подходил к столу. Чедвик сидел в углу на стуле и читал книгу. Бхагаван брал его бумажник, доставал оттуда фотографии, идентификационные карты, всё, что там было, и спрашивал: "Что это? А это?" Так Чедвик и Бхагаван сблизились. Даже когда Чедвик переехал во вновь построенный домик, Бхагаван порой навещал его. После обеда Бхагаван обычно прогуливался вокруг пруда в Палаакоту, от которого домик Чедвика был отделён забором с калиткой. Бхагаван открывал её и заходил к Чедвику.

Уделяя внимание физическим нуждам Чедвика, Бхагаван также вёл его духовно. В самый первый день прибытия Чедвика Бхагаван так свободно с ним говорил, что Чедвик, уставший после долгого путешествия, почувствовал себя как дома и расслабился. Днём, после отдыха, когда он пришёл в холл, Бхагаван послал за экземпляром Кто я? и вручил его Чедвику со словами: "Читайте и практикуйте." Начиная с этого подарка на Чедвика посыпался град особых духовных благословений Бхагавана. Через несколько дней Бхагаван снова подозвал Чедвика и дал ему Самореализацию Б.В.Нарасимхи Свами, первую биографию Раманы Махарши на английском. И снова, он сказал ему: "Читайте и практикуйте." Чедвик рассказывал мне, что разработал собственные духовные практики на основе изучения этих двух книг.

Всё внимание Чедвика вращалось вокруг Бхагавана и его учений. Чедвик понимал всю серьёзность своей ответственности как истинного ученика. Поэтому, будучи очень внимательным, он придавал первостепенное значение созерцанию, пониманию и претворению в жизнь учения и переживанию великолепия близости гуру. Он был очень скрупулёзным. Он либо медитировал у себя в комнате или на Аруначале, либо, желая немного расслабиться, читал духовные книги. Остальное время он сидел перед своим мастером, Бхагаваном Раманой.

Когда я спросил его, почему он всё время сидел возле Бхагавана, он сказал: "Я чувствовал, что это Бог и гуру в человеческой форме. Когда у меня была возможность находиться в его присутствии и близости, разве я мог упустить эту драгоценную возможность? Я что, дурак, чтобы, приехав сюда, зря тратить время?" Чедвик был тем человеком, который не только остался в Раманашраме навсегда, он к тому же не терял ни минуты. Его ничто ни привлекало, ни отталкивало, даже если приходили другие западные люди. Они ездили в Пондичерри, Бангалор, Ути или другие прохладные места летом. Чедвик говорил мне, что редко покидал присутствие Бхагавана, поскольку всегда чувствовал: "Это мой мастер!" Меня очень трогало, когда он так говорил о Бхагаване.

Чедвик в своём поясе для медитаций

Чедвик был выдающейся личностью. Высокий и статный, он был очень дисциплинированным. У него была радушная улыбка, и он был всегда со всеми дружелюбен. Тщательно выполняя свою садхану, он также часто оказывал поддержку правлению ашрама. Он даже стал его членом. После того, как Бхагаван покинул тело, когда ашраму пришлось столкнуться с множеством судебных исков, финансовых проблем и внутренних склок, он оставался здесь, поддерживая правление и стоя на их стороне. В отличие от Фрэнка Хамфриза и Пола Брантона, Чедвик часто слушал беседы мастера с другими преданными и посетителями. Чедвик вместе с Бхагаваном проверяли такие книги, как Беседы с Раманой Махарши и День за Днём с Бхагаваном. К Беседам с Раманой Махарши он написал красивое предисловие, где говорил: "Книги не только показывали Бхагавану, но все находившиеся в них вопросы перепроверялись самим спрашивающим — верно ли они записаны. И Бхагаван заверял их, записав в тетрадь." И если Брантон был парусом, который распространил учение Бхагавана по миру, Чедвик был якорем, дающим нам уверенность, что подлинность каждого записанного слова засвидетельствована самим мастером.

Я бы хотел здесь поделиться тремя случаями, произошедшими в Раманашраме, в которые я тоже был вовлечён. В какой-то мере они все связаны с Чедвиком. После того, как я закончил колледж в 1956 году, мой отец попросил меня продолжать учёбу. Я отказался, говоря, что лучше пойду работать и подзаработаю немного денег, так как наша семья тогда испытывала финансовые трудности. С 1956 по 1958 год я оставался в Тируваннамалае, изо всех пытаясь найти работу. Майор Чедвик и миссис Талеяркхан старались помочь мне в этом. Но высшая сила уготовила мне иной сценарий.

Во время этих двух лет я очень сблизился со всеми старыми преданными, жившими в Тируваннамалае — Чедвиком, Артуром Осборном, Муруганаром, Коэном, Дэвараджа Мудальяром — и многими другими, как профессор Г.В.Субрамайя, который регулярно посещал ашрам. Что-то в них вызывало во мне огромное благоговение, изумление и интерес. Я приставал к ним с вопросами: "О чём вы говорили с Бхагаваном? Какими были ваши отношения с Бхагаваном?" Иногда они снисходили и уделяли мне немного времени. Меня это очень возбуждало, и я чувствовал необходимость просить их записывать эти драгоценные жемчужины, дабы они не потерялись. Некоторые из них колебались: "Кто я такой, чтобы что-то говорить?" Мне приходилось уговаривать их: "Кого вы будете волновать? Всё это о Бхагаване — что он вам говорил, и какие у него были с вами взаимоотношения. Это ваш долг перед потомками — сохранить эти замечательные воспоминания. Пожалуйста, записывайте их."

Я очень благодарен Чедвику, поскольку он был единственным человеком, который меня поддерживал. Часто, когда в ашраме не было много людей или дел, он усаживал меня перед собой и рассказывал захватывающий случай. Тогда я не знал, что после каждого рассказа он шёл домой и записывал его в тетрадь. В 1958 году я уехал из Тируваннамалая, чтобы пройти двухлетние курсы по философии. Перед моим уходом Чедвик сказал мне: "Спасибо тебе. Я записал все свои воспоминания." После окончания курсов, я поработал немного и приехал в 1960 году жить в Раманашрам. Первое, что я сделал по приезде, это пошёл прямо в комнату Чедвика и сказал ему: "Дайте мне свой прасад — ту тетрадь, в которой вы всё записали." Эта тетрадь Чедвика была первой изданной книгой воспоминаний. Через несколько дней после